Выдал Курчевскому задание на создание после доведения гранатомета новых безоткатных систем. Теперь уже посерьезнее. Вроде 88 и 107-мм безоткатного орудия для вооружения высокомобильных частей и подразделений. С унификацией по снарядам с лицензированной немецкой зениткой и полевой гаубицей. В общем, Курчевский чувствовал себя на коне и трудился с немалым энтузиазмом.

КБ же Дьяконова занималось станковым автоматическим гранатометом. Тоже 40-мм, как и ручной. Только выстрел другой, так как дальности требовалось обеспечить совсем иные. Но тут, как и с ракетой на жидком топливе, — все только начиналось.

И, в общем-то, все. Остальные, даже безумно интересные артиллерийские системы были отложены на потом. Увы и ах. Ресурсов на все не хватало…

Тем временем в Москве произошла довольно занятная встреча.

— Семен Иванов? — спросил директор завода вошедшего слесаря.

— Он самый, — неловко сжимая в руках картуз, ответил тот.

— Ты писал письмо Фрунзе?

— Какое письмо?

— В кабаке.

— Не писал я никакого письма.

— Значит, запуганный и затравленный рабочий? Так, что ли?

Тот промолчал, потупившись.

— С жильем что случилось?

— Сгорел же барак. После Рождества.

— По гулянке, что ли?

— Пожарные сказали — провода электрические жар дали али искру.

— Провода, значит. А чего ко мне не пришел?

— Так… значится… мастер сказал, что…

— Мастер сказал, что я тебя уволю?

— Ну… он сказал, чтобы я не досаждал. И что, когда будет жилье, тогда и поселят.

Директор грязно выругался.

Свободные места в других бараках имелись, хоть и на пересчет. И погорельцев могли туда заселить при некотором желании. Только вот в ходе расследования оказалось, что кое-кто сдавал эти койки налево. Не лично мастер. Нет. Но ситуация получалась очень грязная. И тот бледный вид, какой директор имел на ковре у Фрунзе, когда его отчитывали за мелочную коррупцию и вредительство, он никогда не забудет. Особенно когда Артур Артузов, первый заместитель Дзержинского, заявил, что берет этот вопрос под свой контроль.

— Ладно. Иди.

И слесарь Семен Иванов понуро пошел из кабинета. Лишь у самой дверь замер и тихо спросил:

— А жить-то где мне с семьей? Али увольняют?

— У секретаря возьми ордер и ключи.

— Вот спасибо! Вот славно! — запричитал он. Но директор лишь раздраженно махнул рукой, давая понять, что аудиенция закончилась.

Тот выскочил за дверь.

Осторожно ее прикрыл.

Взял у секретаря бумажки. И обомлел.

Оказалось, что его заселяют не в барак, а в натуральное кирпичное общежитие. И еще сверх того ему полагается материальная компенсация за весь этот цирк. Ну и подъемные, чтобы после пожара как-то оправиться.