Вот все вроде бы в Петербурге жили, трамваи видели — а все равно не то. Иной раз на Невском такого персонажа встретишь, как из помойки достали. А тут — нет, даже нищие одеты прилично. Сильно богаче страна, и какого хрена им не сидится, чего в драку лезут? Ведь раскатают их всем миром и нынешнее благополучие будет вспоминаться как золотой век. Еще бы, при инфляции в тысячу процентов.
— Ну что? Гуляем? — я повернулся к своим спутникам — Даю день роздыха.
Рейхстаг и Бранденбургские ворота, памятники аллеи Победы и Шарлоттенбург — посмотрели все, что могли. Съели по сосиске с красной капустой, выпили замечательного баварского темного. Зачем-то поперлись в подземку. Смазали все впечатление от имперского Берлина — дымящие поезда, сажа, толпы народу…
Вечером, когда мы вернулись в гостиницу, портье передал мне конверт и сообщил, что его оставили sehr wichtige Herren — очень важные господа. Внутри была записка, тоном, не допускающим возражений, мне предписывалось ожидать в девять утра сопровождающего, который доставит меня на беседу к весьма высокопоставленной особе. Варженевский и Дрюня по моей просьбе расспросили портье поподробнее и выяснили, что конверт доставил не почтальон, не курьер и даже не полицейский — чиновник министерства иностранных дел в сопровождении гвардейского офицера.
Ну вот… Пришла пора познакомиться с основными “игроками”.
Глава 8
Утром я поднял всех ни свет ни заря. До полудня было полно времени — пора было избавляться от тифлисских денег. Они буквально “оттягивали руки” — достав из тайника в вагоне, так и таскали их с собой в чемоданах с двойным дном.
— Ох и резв ты Григорий Ефимович — простонал Распопов протирая глаза.
Видать без меня еще добавили в номере. Я заметил пустую бутылку шнапса, которая стояла под столом. Нет, ничего у русских за сто лет не поменялось. Как пьют — емкость сразу убирают, дабы в спорах не проломить в запале голову собутыльнику.
— Прям лучишься — согласился с Распоповым шурин
А как не лучиться? Елена пришла ко мне в номер сразу как все разошлись, там же и осталась на всю ночь. “Заездила” меня по самое немогу. Но сначала пришлось выслушать ее восторги по поводу Берлина в частности и Германии в целом. Ах, как у них тут все ладно устроено, порядок, свобода, даже метро есть. И воздух, воздух даже другой! Осанну “цивилизованной Европе” пришлось затыкать поцелуем и задиранием подола платья.
— Помолился, вот и сошла на меня благодать — я пнул пустую бутылку — А вы безбожники грешите все, когда последний раз в церкви были?
Ответом мне стали два виноватых взгляда.