— Грешников среди клира и правда, много. Но сатана там действует больше, где свято!
— Сатана — это удобное слово для тех, у кого тьма в душе
Мы еще долго говорили с Булгаковым. Философ тонко чувствовал боль народа, но когда разговор возвращался к церкви — у него как-будто шоры на глаза падали. Да, тяжело с ним будет…
Глава 20
Кадеты были счастливы. Милюков лучился довольством, князь Павел Долгоруков лично прокатал пресс-папье по чернилам наших подписей под коалиционным договором. Я настоял, чтобы соглашение заверил приглашенный нотариус — и это не вызвало возражений. Еще бы… Свой спикер! Возможность назначить весь аппарат — секретариат с делопроизводителями, создание Сеньорен-конвента — своеобразного совета Думы. Да и основные концепции, положенные на бумагу — конституционная монархия, политический плюрализм и прочее — лилось бальзамом на сердце главным кадетам. Плюс зубовный скрежет октябристов, которые сначала от обиды даже обещали заблокировать работу парламента — тоже радовал Милюкова и Ко. Ведь Балашев им обещал максимум одного товарища председателя. И все. А тут…
В зале заседаний мы уверенно оккупировали весь центр, спели “Боже, царя храни” и после приветственной речи Головина бодро так забрали себе основные комиссии Думы — по бюджету, армии, образованию, общественному здоровью и земельному вопросу. Я настоял на том, чтобы был создан комитеты по разведке, промышленной политике, а также иностранных дел. Как оказалось, никто во 2-й Думе о подобном и не помыслил.
Головин, Булгаков и Вернадский начали готовиться в Царское Село — представляться Николаю, а я пошел осматривать выделенные мне помещения.
Что ж… Неплохо. Большой светлый кабинет с мебелью из мореного дуба. Из окна — вид на пруд Таврического сада. Просторная приемная с телефонными и телеграфными аппаратами. Кто-то из соратников уже повесил на стену карту России. Капитан притащил бело-желто-черный штандарт на подставке. Все, как просил. Не хватало карты мира и книжных шкафов, ну да это наживное.
А вот и первый посетитель. В приемную вошла стройная дама в вуалетке, с зонтом.
— Добрый день, кто-нибудь тут есть?
Я откашлялся, девушка испуганно обернулась.
— Отче?
— Аня??
Девушка откинула вуалетку и я узнал Танееву. Любимицу Аликс. Да и всего двора.
— Да, отче, я. Вот пришла. С вещами.
Анна посторонилась и я увидел в коридоре несколько чемоданов. Их, видимо, занес извозчик.
— Как это понимать?
— Отец был у Аликс. Там же присутствовал Александр Вырубов…
Девушка достала платок, промокнула прекрасные глаза, в которых появились слезы.