* * *
Первым посетителем моей картинной “недогоаллереи” стал… немецкий посол. Сам Фридрих Пурталес. Тот самый дипломат, который вручит нашему министру иностранных дел ноту о начале войны с Германией, после чего отойдет к окну и заплачет.
Мне же Фридрих плаксой не показался. Стройный, подтянутый, можно сказать красавчик. С очень аккуратными усиками — безо всех этих отечественных “мочалок” на лице.
Встречи со мной добивался аккуратно, не светился. Сначала с посыльным передал записку. Договорился о встрече. Приехал поздно, коляску оставил за углом, прошел пешочком “с черного хода”.
— Я знаю, у вас есть некоторая договоренность с нашим общим другом — издалека, на хорошем русском, начал Пурталес — Я бы хотел узнать о прогрессе в этом деле…
Немцам приспичило. Англичане подняли скандал из-за Дредноута, в Европе все напряглись в ожидании войны. Друзьям-австриякам стало не так комфортно с аннексией Боснии — а ну как британцы впишутся?. В такой ситуации стало особенно важен нейтралитет России в Балканском вопросе.
— Ни слова больше — я подал Пурталесу копии писем сербского посла, что мне на днях вручил Зубатов — Ознакомьтесь
Фридрих отошел к светильнику, быстро прочитал бумаги. Лицо его посветлело.
— Да, это решение проблемы! Что вы планируете с ними делать?
“Взрывать бомбу” в России я не хотел. После скандала с министром финансов, вторая склока в верхах со своим участием — мне была не нужна. Еще не хватало появление “анти-распутинской” партии при дворе. Которую, кстати, уже и так пытается активно склепать Феофан. С Дэмчи не удалось, начал подговаривать против меня вдовствующую императрицу. Благо та не отвалила в Данию, а задержалась в Питере.
— По некоторым причинам, публикация писем в прессе в России нежелательна. Было бы лучше, если это случилось в какой-нибудь нейтральной стране.
— Бельгия подойдет? — деловитым тоном поинтересовался немецкий посол, разглядывая “Ярмарку” Кустодиева. Да, картин в галерее прибавилось — особенно отечественных художников.
— Вполне.
— Тогда позвольте откланяться.
Все. Можно считать, что “черногорки” по второму кругу утоплены, можно двигаться дальше. Я тяжело вздохнул. Боже, как меня достали эти дворцовые дрязги, предательства, коллаборационизм! Царская семья, чем дальше, тем больше висела гирями на ногах, отвлекала, забирала такое ценное время. Я буквально кожей ощущал, как тикают часики истории. И скоро зазвенит очень громкий звонок будильника. Что же все-таки делать с Николаем?
Глава 18
Следующие два месяца я только и делал, что раздавал “лохтинские” деньги. Сначала Менделееву и Мантышеву на вторую экспериментальную колонну в Баку и на опыты по каучуку. Потом Вернадский выбил из меня средства на экспедицию в Джезказган. Кто-то из его учеников согласился отправиться по "степям". В общинах иоаннитов открывали стрелковые клубы — это тоже потребовало значительных расходов. А еще специальной “проповеди”, которую пришлось даже напечатать в типографии “Слова” и разослать по всей стране. В ней я напоминал “пацифистам от христианства”, что апостол Петр явился в Гефсиманский сад с мечом и даже отсек ухо рабу первосвященника. Да, Христос остановил его, но заповедь про “подставить щеку” — она про духовное прощение. А со злом надо бороться вполне материальным методами. Пулями там, можно шрапнелью… “Не мир я принес, но меч” — кто сказал? То-то.