[Заблокировано повышение уровня!]

Да знаю я, знаю, не напоминай.

Второй пошёл дугой, низко, пытаясь зацепить сухожилие. Я сместился «Призрачным Шагом» — короткий рывок, пятка скользит по камню, и мир щёлкает, как линза. Волк режет пустоту, а я — его.

Не рассчитал.

Задел броню, но не глубоко. Он скользит и тут же срывается на новый прыжок. Я ставлю щит, а он, умница, бьёт не в центр, а по кромке, чтобы сорвать мне хват. Кромка же делает ответный «щелчок» по пасти — зубы трескаются, синий огонь дохватывает до горла. Волк откатывается, давясь хрипом, и я добиваю его обычным ударом, почти без эстетики.

И всё равно — не легко. Пальцы сводит от отдачи, в боку расползается влажное тепло.

[Получено состояние: Кровотечение (лёгкое)]

[МП: 11%]

— Кю! — подал голос Тао Кан.

Двухвостая уже сидела на хребте третьего и честно пыталась его впечатать в землю одним хвостом, вторым — держала баланс, как гимнастка. Волк дёрнулся, сбросил её, но я успел: цепи сорвались из Панциря, как змеи, и обвили лапы.

— Извини, дружок, — выдохнул я и срубил.

Хотел бы я сказать, что защищал принцессу, отводил ее от клыков и все такое… но почему-то Волки, заметив более слабую цель с удовольствием накинулись на меня.

Это несправедливо! Какой во всем этом смысл, если я не защищаю Принцессу⁈

Пока я изображал «героя», рыцари наконец перестали паниковать и начали работать. Чищено-вылизанная фаланга сомкнулась, щиты — в линию, копья — как забор. Волки, лишившись нескольких товарищей и драйва, затормозили и, получив в бока лошадиными копытами, откатились на камни. Там, понюхав воздух, решили, что сытный обед — это переоценено, и смылись.

Тишина накатила неприятной волной — даже лес будто притих: не трещали ветки, не свистело ничего. Принцесса-Тиран стояла за моей спиной. Я это чувствовал. Чувствовал так, как обычно чувствуют нож у горла. Ознобом.

— Вам… хр… — я кашлянул, сделал вид, что просто прочищаю горло, и выпрямился, будто во мне нет дырок. — Вам больше ничего не угрожает, красавица, — сказал я в стиле тех самых крутых парней, которых обычно играет моё второе «я» в голове.

И, конечно, самое главное — улыбка.

Рот улыбнулся. Колени — нет. Они сказали: «Дружище, мы падаем».

Мир подплыл от края к центру, сложился пополам и… погас.

* * *

Вернулся звук. Колёса шуршали по гравию, где-то рядом терпеливо сопела лошадь. Рядом пахло чистой тканью, железом и чем-то лёгким, как холод на языке.

Я открыл глаза — потолок кареты. Бархатные шторы. На сиденье напротив — она. Всё та же. Невозмутимость в человеческом обличии. Если бы ледники могли сидеть, они сидели бы так.