— Сестра на меня забила, прикинь? — тихо сказал он Серпорезу. — Она теперь вся такая правильная. Вся в делах. А я будто не её брат, а просто… часть интерьера.

Серпорез наклонил насекомоподобную голову к другому плечу, словно прислушиваясь.

— Знаешь, о чём я теперь думаю каждый раз, когда вижу её? — голос Сокола упал до шёпота. Он говорил с монстром так, как не мог бы заговорить ни с одним человеком в этом проклятом отеле. — О том, что лучше бы я сдох там, в Москве. И молюсь, чтобы она не полезла в драку, которую не сможет выиграть. А она? Она смотрит сквозь меня. Как на грязь под ногтями.

Серпорез издал стрекочущий звук, похожий на треск ломающегося дерева. Он слегка повернул лезвие, требуя еды.

— Да, ты меня понимаешь, — горько усмехнулся Сокол. — Ты ведь тоже заперт здесь. В этой тюрьме, которую они называют «безопасным домом». Они смотрят на тебя и видят ресурс. Оружие. Они не видят в тебе того, кто страдает. Для них мы с тобой — одно и то же. Расходный материал. Чудовища.

Сокол насадил кусок мяса прямо на острие костяного серпа мутанта.

— Держи. Жри. Становись сильнее. Потому что в этом мире, брат, уважают только тех, кто может перерезать глотку.

Серпорез плавно, не сводя багровых глаз с Сокола, втянул лезвие с насаженным мясом обратно во мрак клетки. Секунду стояла тишина, а затем раздался звук рвущейся плоти. Мутант ел аккуратно, почти по-человечески отрывая свободной рукой куски мяса.

Сокол отвернулся. На душе стало чуточку легче, исповедь помогла.

Осталось покормить тех, кто сидел в центре зала. В ямах.

Сокол подошёл к круглым бронированным люкам, вмонтированным в пол. Открывать их полностью не требовалось, в каждый была врезана небольшая заслонка-кормушка. Он отодвинул задвижку на первом люке. Из провала тут же пахнуло тошнотворной, сладковатой гнилью. Гадозуб. Пятый уровень. Гигантская мутировавшая ящерица.

Сокол заглянул в щель. Внизу, в полутьме, возилась рептилия. Пасть приоткрылась, обнажая ряды острых клыков, с которых капала ядовитая слюна. Гадозуб зашипел, поднимая голову к свету.

— Лови, токсичный, — Сокол бросил вниз мясо и обрезки сухожилий.

Куски шлёпнулись на дно ямы. Гадозуб сделал ленивый выпад, заглотив мясо целиком. Довольно облизнулся.

— Твой яд хотя бы убивает честно, — пробормотал Сокол, задвигая заслонку обратно. — Не то что слова некоторых праведников.

Он перешёл к последней яме. Мирмик. Седьмой уровень. Огромный рыжий муравей, отбитый от муравейника.

Отодвинув заслонку, Сокол услышал непрерывное, сухое щёлканье. Щёлк-щёлк-щёлк. Внизу, перебирая суставчатыми лапами по стенам ямы, кружило насекомое. Его фасеточные глаза безразлично отражали свет, а огромные жвала, способные перекусить арматуру, угрожающе пощёлкивали. Он не мог найти себе места. Не мог просто сидеть здесь и ничего не делать. Его природа требовала служить на благо колонии.