Парень замер. Валить надо… и быстро, пока не засекли. Просто взять метлу, повернуться и уйти к противоположной части двора. Не слушать. Не подглядывать. Потому что их дела его не касаются. Он никто. Штрафник. Мусорщик. Дворовый пёс в ошейнике.

Нога сделала шаг назад.

— … Иванов умный мужик, не спорю, — донеслось от угла, — но это не значит, что он должен распоряжаться мной как своей собственностью!

Голос принадлежал Максиму. Напористый, молодой. Голос человека, который привык спорить в аудитории и думает, что это работает везде.

Сокол остановился.

— Он не распоряжается тобой, — возразил Гэндальф. — Он ввёл общественный налог.

— Да одно и то же! — Максим понизил голос, но сдержать гонор не смог. — Моя мана — MOЯ. Я её произвожу, я её трачу. Только мне ею распоряжаться! С какого перепуга я должен её сдавать в какой-то «общий котёл»? Мы что, в колхоз записались?

— Технически, да, — сухо ответил Фрост. — У нас, это самое, коллективное хозяйство. То есть колхоз.

— Вот именно!

Сокол опустился на корточки. Сделал это плавно, не издав ни звука. Старая привычка. Залечь, затаиться, слушать.

— Ну, смотри, — произнёс Сталкер, — он же объяснил, зачем. Второй вал. Эмиссары. Мы все видели таймер.

— Я всё видел! — Максим остановился. — И таймер видел, и андроида этого, Прометея. Ты чё, думаешь, я не понимаю серьёзность ситуации? Понимаю! Но кто вообще решил, что именно Иванов будет командовать? Вот это объясни мне! На каком основании?

— На том основании, что он убивает мутантов охренительного уровня, как орешки щёлкает, — лаконично ответил Фрост. — Эмпирически доказал профпригодность.

— Ха! Убивает. Молодец, стал паханом. Гениальная логика!

— Максим, ты говоришь, как будто есть альтернатива, — подал голос Гэндальф, отпивая из кружки. — Кто вместо него? Ты?

— Не я, — буркнул Максим. — Но это не значит, что не должно быть демократии.

— «Демократия», — Фрост произнёс это слово так, как говорят о вещи из другой эпохи. — Максим, там снаружи мутанты. Много и голодные. Демократия закончилась, когда они появились.

— А вам не показалось странным, что этот Алексей так много знает обо всём? — с вызовом посмотрел на него Макс. — Вот откуда ему знать про Барьер? В сообщениях от Системы никакой конкретики не было. Просто то «Восстановлен», то «Падёт». И про эмиссаров ничего конкретного не говорилось, только «Началась вторая волна вторжения» или что-то в этом духе.

— Пойди, да спроси, — буркнул Гэндальф.

— Слушайте, — вдруг сказал Сталкер. Голос у него изменился. Стал тише. Напряжённее. — Я хочу сказать кое-что. Только вы не… просто выслушайте. Ладно?