— Почти! — воскликнул Никита.
Коридор заканчивался тупиком. Точнее, закрытой дверью в кладовую. Кошка поняла это за секунду до того, как врезаться в преграду. Она резко затормозила и развернулась, прижалась к ковру, её шерсть встала дыбом, глаза горели диким, затравленным огнём.
Олеся остановилась в паре метров от неё. Никита встал рядом, тяжело дыша. Черничка замерла за их спинами, заполняя расставленными лапами почти весь коридор.
— Тише, тише, — прошептала Олеся, вытягивая вперёд руки. — Всё, ты в ловушке. Но я тебя не обижу. Я просто хочу тебя погладить. Можно?
Кошка зашипела. Громко, угрожающе. Её спина выгнулась дугой.
— Олеся, — осторожно произнёс Никита, — может, оставим её? Она явно не хочет дружить.
— Нет, — упрямо ответила девочка. — Она просто боится. Все боятся сначала. Черничка тоже боялась. А теперь смотри, какая ручная. Я знаю, что делать.
Она присела на корточки. Её глаза не отрывались от кошачьих. Губы шевелились, шепча что-то успокаивающее. Активировать «Приручение» она не пыталась, в прошлый раз это не сработало. Она просто… просила. Своими словами, своей энергией, своей детской верой в то, что всё можно решить добром.
Кошка перестала шипеть. Её шерсть всё ещё стояла дыбом, но спина чуть опустилась. Изумрудные глаза смотрели на девочку настороженно, но уже без прежней паники.
— Вот так, — прошептала Олеся. — Хорошая. Умница. Иди ко мне. Я тебе молочка дам. И рыбку. У нас на кухне есть рыбка. Вкусная.
Она сделала ещё один крошечный шажок. Кошка не двинулась.
Ещё шаг. Кошка моргнула.
Олеся протянула руку. Её пальцы почти коснулись трёхцветной шёрстки на голове… И в этот момент кошка прыгнула. Она метила влево от Олеси, но девочка в последний момент сместилась. Кошка врезалась в её грудь, и Олеся инстинктивно сомкнула руки, прижимая тёплое, пушистое тельце к себе. Она поймала её! Поймала!
— Есть! — завопила она радостно. — Никита, я поймала! Смотри!
Но её радость длилась ровно секунду. Потому что в следующий миг кошка в её руках начала светиться. Голубое сияние сочилось из-под кожи, из каждой шерстинки.
— Ой, — сказала девочка и выронила кошку.
Глава 8 Кошка (интерлюдия)
Кошка ударилась лапами о ковёр, но не убежала. Она замерла, словно вкопанная, в самом центре коридора.
— Ой, — выдохнула Олеся, делая шаг назад. — Никита… ты это видишь?
Никита замер рядом. Глаза мальчика расширились, отражая голубое сияние, которое становилось всё ярче, всё плотнее, словно кто-то разжигал холодное пламя внутри трёхцветной шёрстки.
— Вижу, — прошептал он, сглотнув. — Это… ненормально. Даже для нас ненормально.