В моей протянутой руке материализовалась пачка патронов 9×18 мм ПМ. Обычные, со стальной гильзой, но каждая пуля теперь несла на себе едва заметный багровый оттенок, видимый только под определённым углом.

Ершов взял пачку, взвесил на ладони. Затем материализовал свой табельный «Макаров». Потёртый, с облезшим воронением на затворе, но ухоженный и смазанный. Не сомневаюсь, что это оружие видело больше, чем иные люди за всю жизнь. Он привычно оттянул защёлку в основании рукоятки, извлёк магазин. Тот со вспышкой исчез, а на его место появился другой, пустой.

Опер начал вгонять патроны внутрь один за другим. Восемь штук. Вставил магазин, характерный щелчок эхом прокатился по поляне. Снял пистолет с предохранителя, передёрнул затвор, досылая патрон в патронник.

— Ну, посмотрим на ваш маркетинг в действии, гражданин начальник, — пробормотал он.

Ершов не стал принимать картинную стойку. Он просто поднял пистолет, чуть согнув руку в локте, как делают на тренировках в тире МВД. Навёл. На мгновение замер. Выстрел прозвучал сухо и резко. Гильза, сверкнув на солнце, вылетела вправо.

В центре дальней мишени, чуть левее «яблочка», появилось тёмное отверстие.

— Хм, — Ершов опустил пистолет. — Попал.

— Я и не сомневался.

— Я тоже, — он смерил меня ироничным взглядом. — Иванов, я двадцать лет с этой машинкой проходил. Я из неё на тридцати метрах в спичечный коробок попадаю с закрытыми глазами после двух стаканов. Ты мне сейчас что пытаешься продемонстрировать?

— Терпение, Тарас Денисович, терпение, — улыбнулся я. — Считайте это аперитивом. А теперь основное блюдо.

Я убрал остатки патронов для ПМ в инвентарь и материализовал свой АКС-74У. Я его немного доработал, заменил стандартную пистолетную рукоятку на более ухватистую, эргономичную. На крышку ствольной коробки интегрировал планку Пикатинни, на которой сейчас красовался компактный коллиматорный прицел.

Достал из инвентаря магазин, уже заряженный облучёнными патронами 5,45×39 мм. С лязгом вогнал в приёмник автомата до щелчка фиксатора. Перевёл флажок предохранителя-переводчика огня в положение автоматического огня. Резко дёрнул рукоятку затвора на себя и отпустил. Затвор с клацаньем дослал первый «неотвратимый» патрон в патронник.

— А теперь смотри, — сказал я Ершову.

Выбрал мишень, сосредоточился на ней, мысленно решая, что вот туда-то и буду стрелять. Но прицеливаться не стал. Просто вскинул автомат, уперев складной рамочный приклад в плечо. Мой взгляд был прикован к центральному щиту.

И нажал на спуск.

«Ксюха», несмотря на свои компактные размеры, рявкнула как полноразмерный автомат. Пламя вырвалось из её цилиндрического пламегасителя. Автомат затрясся в руках, гильзы дождём посыпались на землю.