— Ладно, пошли, глядите. Только недолго.

— Чё, дед, боишься, что сглазим? — не смог удержаться от шутки Фокусник.— Так они уже прокляты, хуже не будет.

Старик одарил его ещё более неприязненным взглядом. Но промолчал. Просто развернулся и, не оглядываясь, зашагал по тропинке, которая вела от заправки к деревне. Сто метров по шелестящей траве, и мы снова оказались на знакомой просёлочной дороге.

Добрались до двора, поднялись на крыльцо. Скрипнула входная дверь. Дед зажёг тусклую керосиновую лампу, которая начала отбрасывать на стены пляшущие тени. Пахло дымом, сушёными травами и… едва уловимым запахом псины.

— Завтра приеду, налажу вам электричество, — пообещал я, входя внутрь.

— Не надо мне твоего электричества, — отмахнулся Василий. — Меня и так всё устраивает. Печка греет, лампа светит. А большего мне и не надобно.

Я поморщился. Дедок очень неконтактный, а ведь надо как-то переманить его к нам. Здесь одному оставаться слишком опасно. Но задача эта явно не из простых. Как бы не пришлось снова снаряжать Петровича в дипломатическую миссию. И ведь одного вечера «переговоров» точно не хватит.

Василий подошёл к центру комнаты, нагнулся и свернул старый затёртый почти до дыр половик. Под ним обнаружилась квадратная деревянная крышка люка с железным кольцом. Ухватившись за него, дедок с натугой поднял створку. Из подпола дохнуло сыростью, запахом земли и тем самым кисловатым запахом псины, но уже сильнее.

— Сидите тут, — буркнул он и, кряхтя, начал спускаться по скрипучим ступеням в темноту.

Мы слышали его ворчание, шуршание, а затем тихое, сонное повизгивание. Через минуту в проёме показалась его седая голова.

— Держи, — он протянул мне шевелящийся комок.

Мутировавший Пёс — Уровень 1 (Условно)

Я осторожно принял щенка. Он был маленький, размером с кошку, и почти ничего не весил. Кожа была тёплой, но почти голой, покрытой лишь редким, жёстким пушком серого цвета. Никаких язв или наростов, как у матери, но вид всё равно жутковатый.

Мордочка вытянутая, а уши непропорционально большие. Щенок был сонным и заторможенным, но, очутившись в моих руках и почуяв чужой запах, проснулся. Открыл красные глазки, которые тут же сфокусировались на мне, и заворчал. Распахнув беззубую пасть, щенок принялся отчаянно «кусать» мой палец, оставляя на нём влажные слюнявые следы.

— Милаха! — прыснул Фокусник. — Прямо машина для убийств. Не загрызёт, так замусолит до смерти.

— Их шестеро, — сообщил Василий, выбираясь из подпола с большой корзиной в руках. Там, среди тряпья, дрыхли братья и сёстры этого щенка. Старик закрыл люк. — Только недавно глаза открыли. Скоро зубы резаться начнут, вот тогда веселье пойдёт.