— А вы не боитесь, что они нападут на вас, когда станут старше? — спросил я, продолжая изучать щенка. Тот, утомившись от бесплодных атак, зевнул и начал засыпать прямо у меня на руках.

— И не с такими справлялся, — уверенно ответил дед. — Кабана в одиночку брал, а тут щенки какие-то. Выдрессирую.

— Одолжите мне его, — неожиданно для самого себя сказал я. — До завтра. Я верну. Целым и невредимым.

Василий нахмурился, его взгляд стал жёстким.

— Это ещё зачем? Играться надумал?

— Нет. Я хочу показать его Олесе. Это может помочь с приручением матери.

Старик долго молчал, разглядывая то меня, то засыпающего щенка.

— Ладно, — наконец, выдохнул он. — Бери. Но учти, парень. Если замучаешь животину, я тебя в следующий раз не картечью встречу. А солью. Крупной. Прямо в задницу. Долго помнить будешь.

— Понял, — кивнул я. — Спасибо за доверие.

Мы вернулись к машине. Я сел за руль, осторожно устроив спящего щенка на соседнем сидении. Пришлось замотать его в шарф и сунуть за пазуху, чтобы не околел пока шли сюда. Женя и Фокусник устроились сзади. На этот раз я велел Жене держать пистолет наготове и смотреть в салон, а не в окно. Мало ли что. Позади нас, в багажнике, лежала спящая бомба замедленного действия.

Завёл двигатель, и «Ленд Крузер» плавно тронулся, выезжая на ночное Волоколамское шоссе. Свет фар вырезал в темноте длинный, ровный тоннель.

— Мне всё это не нравится, Лёша, — нервно проговорил Фокусник, то и дело оглядываясь на багажник. — Везём с собой монстра, а теперь ещё и его отпрыска. Какой-то передвижной зоопарк уродцев. Ещё и шансов, что Олеся приручит мамашу, мало.

— Мне тоже не нравится, — глухо ответил я.

— Так зачем мы всё это делаем? — уточнил иллюзионист.

— Потому что эти псины дают реальный шанс наладить хорошие отношения с дедом, — сказал я, крепче сжимая руль. — Подозреваю, что от успеха или провала зависит всё. Не справимся, он так и останется жить на отшибе, подальше от нас. Но если всё получится… у старика будет мало шансов отвертеться.

— А-а-а, — хохотнул Фокусник. — Типа, если Найда будет принадлежать Олеське… а дедок любит Найду…

— Да, именно так, — кивнул я, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — Но есть кое-что другое. Важное. Ситуация с этой собакой… доказала одну простую и очень неприятную вещь. Защитные знаки Василия — не панацея. Они недостаточно надёжны.

Фокусник тяжело вздохнул и потёр переносицу.

— Ага, я тоже уже сообразил.

— Они создают дискомфорт для мутантов, боль, — продолжил я. — Но если у твари достаточно мотивации, она сможет перетерпеть. Эта самка очень хотела вернуться к щенкам. И она возвращалась. Терпела боль, но шла. Знаки её не остановили. А теперь представь, что вместо собаки с материнским инстинктом будет Череполом, который просто хочет жрать. Сильно хочет и заметит кого-то из нас на границе защищённой территории. Он без проблем попрёт вглубь.