Вера получила опыта: 60

— А теперь вместе, — скомандовал Олег Петрович.

Олег Петрович активировал навык: «Стандартное Исцеление».

Вера активировала навык: «Стандартное Исцеление».

Два потока зелёного света влились в тело берсерка. Мышцы срастались, появлялось новое мясо. Лекари повторили приём несколько раз. Рана затягивалась на глазах, оставляя лишь розовый, быстро бледнеющий шрам. Медведь глубоко вздохнул во сне. Краска начала возвращаться на его бледное лицо. Дыхание стало ровным и спокойным, а врачи получили свой опыт.

— Фух… — Вера пошатнулась, утирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Хорошая работа, коллега, — Олег Петрович устало улыбнулся и похлопал её по плечу. — Ты прирождённый хирург. Руки не дрожат.

Дед Василий смотрел на это, открыв рот. Его самокрутка давно потухла и прилипла к губе.

— Колдунство… — прошептал он. — Чистое колдунство. Как в сказке про живую воду.

— Ой, да как будто ты сам не колдун, дед, — прыснула Искра, но старик её проигнорировал. Видимо, у него на эту тему имелись свои убеждения.

Посмотрев на исцелённого берсерка, я отошёл от операционного стола и прислонился к стене, чувствуя, как отпускает напряжение. И тут мой взгляд зацепился за деталь, которую я раньше упускал из-за суеты.

Над дверным косяком, ведущим во внутренние комнаты, красовался знак. Тот самый. И ещё один я заметил на подоконнике. И на печи. Они были везде. Весь дом оказался испещрён ими. Я подошёл к ближайшему символу и провёл по нему пальцем. Через монокуляр я бы наверняка увидел ослепительное фиолетовое сияние.

— Василий, — позвал я, не оборачиваясь.

— Чего тебе ещё? — буркнул старик, всё ещё находясь под впечатлением от исцеления.

— Эти знаки, — я постучал пальцем по символу. — Их здесь десятки. Вы весь дом ими исписали. И деревню. И заправку.

— Ну и? Мой дом, что хочу, то и рисую. Хоть хрен на заборе.

— Это не хрен на заборе, — я повернулся к нему. — Это защита, верно? Сложный магический конструкт. Вы ведь не просто так получили класс «начертатель». Вы знаете, что делаете.

Дед напрягся. Его взгляд метнулся по комнате, словно проверяя, на месте ли остальные метки.

— Зачем они, Василий? — надавил я. — От мутантов? Вы умеете отпугивать тварей?

В комнате повисла тишина. Даже Петрович перестал греметь инструментами. Старик молчал долго. Потом медленно поднялся с табурета, подошёл к окну и выглянул наружу.

— От мутантов, да не от всех, — пробормотал он. — Думаешь, парень, ты тут самый глазастый? — Василий повернулся ко мне, но в его глазах я увидел не злобу, а глубокий, затаённый страх. — Думаешь, дроны твои всё видят? Ни черта они не видят. По ночам… когда тихо становится… Он приходит. Ходит вокруг дома. Скребётся. В окна заглядывает, если ставни не опустить. Но войти не может. Знак не пускает.