— Терпи, воин. Щекотно будет.

Его рука замерла над широкой грудью берсерка. А потом начала двигаться. Быстро, точно, без единой помарки. Линии ложились на кожу идеально ровно. Сначала он начертил идеальный круг. Затем внутри него начали сплетаться сигилы, геометрические фигуры. Это было похоже на создание сложнейшей микросхемы, только вместо кремния живая человеческая плоть. Василий что-то бормотал себе под нос, какие-то обрывки слов, похожие на древнее заклинание.

Когда последний штрих был нанесён, он отстранился. На груди Медведя красовалась сложная, симметричная печать тёмно-синего цвета. Василий поднял руку над рисунком, сосредоточился.

— Именем своим заклинаю… Разум очисть… Волю укрепи… Да будет так!

Знак вспыхнул ярким, фиолетовым светом. Потом так же быстро погас, оставив на коже лишь тёмный рисунок.

— А дедок-то позёр, — шепнула мне на ухо Искра.

Да, заклинание наверняка сам сочинил и добавил к процессу. На системные принципы не похоже.

— Готово, — удовлетворённо кивнул Василий. — Вроде получилось.

Медведь сел, посмотрел на знак у себя на груди, потом на старика.

— Спасибо, дед, — коротко, но искренне сказал он.

— Пользуйся, — буркнул Василий. — А со следующим клиентом придётся обождать. Ману восстановить надо.

Я достал из инвентаря кристалл и подошёл к начертателю.

— Не нужно ждать, — сказал ему. — У нас есть запас.

Следующие две минуты мы учили деда поглощать энергию из камней. А затем Борис занял место друга на постели. Он снял камуфляжную куртку, стянул водолазку. Процедура повторилась, но уже без лишних комментариев. Василий работал молча, сосредоточенно, как настоящий мастер. Знак на груди Бориса вспыхнул так же ярко.

Когда всё было кончено, Борис радостно вскочил с кровати.

— Спасибо, отец! От души! — он хотел по-дружески хлопнуть старика по плечу, но в последний момент передумал и просто протянул руку.

Василий руку пожал, но в этот момент Борис, делая шаг к столу, неловко задел локтем бутыль с остатками настойки. Та покачнулась, соскользнула с края стола и с глухим звоном разбилась о половицы.

По дому мгновенно разнёсся густой спиртовой дух с привкусом тайги.

— Ох, чёрт! — сокрушённо выдохнул Борис. — Отец, прости! Неуклюжий я, как кабан…

Василий с тоской посмотрел на рубиновую лужу и осколки.

— Эх, продукт перевели… — вздохнул он.

Но Борис не был бы Борисом, если бы не нашёл выход. Он тут же полез в инвентарь и через секунду на столе стояла запотевшая литровая бутылка «Столичной». Трофей из какого-то магазина.

— Не горюй, отец! — подмигнул он. — Вот, угощаю! Компенсация, так сказать.