Берсерки поработали на славу.

Но сейчас они были заняты делом поважнее.

Посреди двора, на мангале, шкворчало мясо. Много мяса. Шампуры прогибались под весом здоровенных кусков. Борис выглядел как повар из преисподней. В одной руке бутылка с водой для углей, в другой огромный нож. Фартук, забрызганный чем-то красным, надеюсь, маринадом. Рядом суетился Медведь, переворачивая шампуры для равномерной прожарки.

— Прибыли! — гаркнул Борис, поворачиваясь к нам. — А мы тут как раз до кондиции доводим! И ещё готовим! — он ткнул ножом на разделанные куски мяса на столе. — Лёха, ты не представляешь! У этого сома мяса, во! Жира, во! Костей почти нет, хребет только да рёбра. Чистое филе! Нежнейшее!

— Мы его замариновали в лимонной кислоте и луке, — подхватил Медведь, переворачивая шампуры. Жир капал на угли, порождая ароматный дымок. — Вера сказала, что сомятина может тиной отдавать. А вот и нет! Никакой тины, чистый белок, вкуснотища!

— А где остальные? — спросил Варягин, помогая Олесе выбраться из машины.

— Вера с Петровичем на кухне, — махнул рукой Медведь в сторону дома. — Засолкой занимаются. Там этого сома ещё на три роты хватит. Морозилки забили, теперь в банки закатывают. Короче, у нас теперь рыбный цех.

— А Искра? — спросил я, озираясь.

Борис и Медведь переглянулись и заржали.

— А Огонёк наш в подвале, — ответил Борис, утирая слёзы. — У неё там война миров. Стиральная машинка против тонны грязных шмоток. Счёт пока в пользу шмоток. Она, бедолага, никак не может разобраться с режимами. То пены слишком много, и она из люка лезет, то отжим включит такой, что дом трясётся. Ругается страшными словами, обещает сжечь эту «адскую центрифугу» и злого инженера, обратившего невинную девушку в рабство. Но стирает! Грязного белья-то накопилась гора!

Я улыбнулся. Нормальная жизнь. Насколько это вообще возможно.

В этот момент дверь коттеджа распахнулась. На крыльцо вышли Вера и Олег Петрович. Вера вытирала руки полотенцем, на её лице играла усталая, но довольная улыбка. Олег Петрович, с закатанными рукавами, выглядел бодрячком. Он зябко поёжился и материализовал пуховик, Вера последовала его примеру. Следом за ними, отряхиваясь и отдуваясь, вышла Искра. С растрёпанными волосами и мыльной пеной на щеке.

— Я победила этого проклятого Мойдодыра! — заявила она вместо приветствия. — Но если эта сволочь ещё раз зажуёт носок, я её расплавлю. О, наши мародёры вернулись! Что нового, кроме таймера судного дня?

— В Красногорске обосновались Гладиаторы, — буднично ответил я. — Большая банда, с базой, оружием и рабами.