— Дело не только в том, что она может выбраться, — нахмурился Варягин. — Дело в принципе. Зачем? Зачем нам живая тварь под боком? Олеся не сможет её приручить. Это риск. Лишний фактор нестабильности.

Я посмотрел ему в глаза.

— Это не фактор нестабильности. Это инвестиция.

— Инвестиция? — Варягин скептически вскинул бровь. — В похоронное бюро?

— В безопасность Олеси, — парировал я.

На лице отца девочки дрогнул мускул. Я знал, куда бить.

— Послушайте, Сергей Иванович. Олеся приручитель. Её класс раскрывается только через петов. Сейчас у неё кто? Лемур? Коты? Жуки? Собаки? Хомяк? Это всё разведка, мелкие диверсии. Да, собаки могут сторожить, но этого мало. Ей нужно оружие, которое будет подчиняться только ей.

Я кивнул на стальной лист, закрывающий окно.

— Эта гипнокобра, Бледный Аспид. Седьмой уровень. Но её реальная боевая эффективность выше, чем у того же Громилы двадцатого. Контроль разума — это имба, Сергей Иванович. Представьте: на нас прёт орда. Или те же Гладиаторы. Олеся спускает змею. Один взгляд, и половина врагов стоит столбом, пуская слюни, пока мы их методично отстреливаем. Или вообще начинают стрелять друг в друга.

Варягин молчал, обдумывая мои слова.

— Она не сможет её приручить, — наконец сказал он. — Уровень слишком высокий. Разница в уровнях, сопротивление воли… Ты сам видел, какая там ментальная мощь. Она Олесе мозги выжжет при попытке контакта.

— Сейчас, да, — согласился я. — Поэтому мы её и консервируем. Змеи существа крайне экономные. Они могут неделями, а то и месяцами обходиться без еды. Кобры в способности голодать вообще рекордсмены. Пусть посидит тут, подумает над своим поведением. Тазик с водой я у входа оставил, не умрёт. А мы через недельку приедем, закинем ей какого-нибудь пойманного мутанта. Пусть поест. А мы посмотрим.

Я подошёл к Варягину ближе и добавил:

— Олеся растёт. Рано или поздно она дорастёт до этой змеи. И когда это случится, мы просто запихнём кобру в клетку и перевезём на базу. У нас будет свой карманный гипнотизёр. Вы же понимаете, что против того, что грядёт через тридцать дней… нам понадобятся любые козыри. Даже такие скользкие.

Варягин потёр переносицу, тяжело выдохнул и махнул рукой:

— Ты как старший брат, честное слово. Тащишь в дом всякую дрянь: то жуков, то хомяков, теперь вот кобру-убийцу. «Смотри, сестрёнка, какая красивая, давай оставим!»

Я усмехнулся.

— Ну, кто-то же должен баловать ребёнка. Вы слишком строгий, Сергей Иванович.

— Я строгий, потому что хочу, чтобы она дожила до внуков, — буркнул он, но в голосе уже не было стали. — Ладно. Твоя взяла, инженер. Пусть сидит. Но учти, близко к клетке Олеся не подойдёт, а если я замечу, что змея берёт верх, то сразу же пристрелю её.