— Эй, парень, — позвал водитель через окно. — Тебе куда?

Я сказал.

— Годится, — ответил он. — Я вон туда отъеду, за угол. Чтоб таксисты не видели. Подходи.

Мы договорились о цене и чуть больше, чем через три часа я подкатил к своему дому.

Во дворе было темно и тихо. Подозрительных личностей не наблюдалось, засады не было, царило спокойствие. По крайней мере, внешне всё так и выглядело.

Я поднялся на свой этаж, на всякий случай ступая мягко и неслышно, но уже у самой квартиры звякнул ключами и вдруг… скорее почувствовал, чем услышал какое-то движение. Резко обернулся и… точно, на один пролёт выше, на подоконнике сидел человек. Вернее, не сидел, а вставал, отделяясь от окна.

Света на верхнем этаже не было, поэтому окно пряталось в полумраке. Лицо человека я не видел, но догадался, кто это.

— Настя, ты чего здесь?

— Здрасте… — вздохнула она и развела руками.

— Спускайся, иди сюда.

Она кивнула и заторопилась, сбегая по лестнице. Остановилась рядом со мной и растерянно улыбнулась.

— Здрасьте-Насте, — усмехнулся я. — Докладывай, чего видела за время дежурства. Хотя, погоди пока. Давай сначала в квартиру войдём.

Я открыл дверь и она впорхнула в прихожую. Впорхнула и остановилась.

— Александр Петрович, вы не ругайтесь на меня, пожалуйста. Я просто узнала, что вы больничный опять взяли, заволновалась. Пришла, вы не открываете. Пошла разменяла деньги, двушку взяла, позвонила. Никого. Ну… ещё сильнее заволновалась. Куда, думаю, вы делись? Не в милицию же вас забрали. Эта… как её, Ирина-то… Артуровна что ли?

— Артуровна.

— Она же вас выпустила, значит в милицию не должны. Ведь правда же?

— Ага, — кивнул я, — Правда. Пойдём чаю попьём. У меня там шаром покати, но чаю попьём.

— Я могу сварить что-нибудь, — предложила Настя.

— Только, если у тебя есть, что сварить.

— Я недодумалась ничего принести… — растеряно и немного виновато сказала она.

— Тогда, давай сварим пельмени, — засмеялся я. — У меня полная морозилка. Правда, они магазинные, но почему бы не поесть? Особенно, когда есть хочется.

Мы пошли на кухню, сварили целую пачку смёрзшихся пельменей. Они стали практически одним большущим пельменем, слепленным из шкурок, сброшенных маленькими колбасками и самих этих колбасок.

Потом пили чай с малиновым вареньем и блаженно улыбались. В такие моменты жизнь ценится особенно остро. Мы разомлели от сытости, да и от одного только чая можно было улететь. Потом перебрались в гостиную, уселись на мягкий диван и провалились. Я точно. Сел и… будто месяц не спал, отрубился без сновидений, да и вообще, без чувств.