— Хорошо, — согласился я.

— Операция «Ананас». Есть идеи?

— Ну, пока только наброски кое-какие… Но для реализации потребуются люди в МВД. Есть у вас? Кстати, я хочу попросить перекинуть сюда майора Закирову из Верхотомска. Очень толковая дама. Помогла мне, контакт у нас хороший. Нас Радько свёл.

— Да помню я её, — нахмурился Кофман. — Но я тебе не Щёлоков, чтобы по щелчку пальцев сотрудников перетасовывать. И вообще не уверен, что она нам нужна.

— Не отказывайте сразу. Подумайте.

Он не ответил. Уже начал думать.

С Сиротой мы встретились во Владимире. До Мурома он ехал на поезде из Верхотомска, а из Мурома добирался на электричке. Я встретил его на вокзале. Бетон, стекло, кубические декорации на высоком потолке — вокзал показался мне чем-то средним между аэропортом Шереметьево-2 и рестораном «Солнечный».

Выглядел Сирота прилично. По внешним признакам опознать в нём урку было крайне непросто. Обычный командировочный. Портфельчик, чёрные туфли, кондовый серо-зелёный костюм, дешёвый галстук, повязанный, впрочем, не без некоторого пижонства. Что меня убило — это массивная роговая оправа очков, насаженная на его острый нос.

— Здравствуйте, товарищ Сироткин. С приездом. Вы можете, скажу я вам, вполне на доверии работать.

— Здравствуйте-здравствуйте, товарищ Жариков, — ухмыльнулся он. — Можем, мы всё можем. Хотите — разведём… Ну, конструкции инженерные. А пожелаете — можем и пришить… если уж о швейной фабрике говорить.

— Хорошо, что я вашу фотографию раньше уже видел на доске почёта, а то ни за что бы не узнал.

Он заржал.

— Поедем пообедаем? — предложил я. — И не ржи так, ты же интеллигентный человек. Инженер, всё-таки.

— Поехали, пообедаем, — согласился инженер Сирота, делаясь серьёзным и даже немного скучным.

Я уже осмотрелся в городе, сориентировался, поэтому куда ехать знал. Мы проехали на общественном транспорте и немного прошли пешком. На проспекте Ленина неподалёку от небольшого скверика стояла ничем не примечательная серая бетонная коробка ресторана «Лада».

— Пить не будем, — предупредил я своего коллегу.

— Не будем, — согласился он. — Когда работы выполним, тогда и отметим.

— Каждый сам, в индивидуальном порядке.

Он хмыкнул, но ничего не ответил. Народу было мало и мы уселись за столик подальше от окна. Официантка оказалась молодой и дружелюбной. Посмотрев отпечатанное на машинке меню, принесённое в тёмно-зелёной папочке из кожзама, на закуску я заказал отварной язык с хреном за восемьдесят четыре копейки, а Сирота — ростбиф тоже с хреном. На горячее я взял чахохбили за полтора рубля, а он — шашлык за рубль двадцать. А на десерт мы оба выбрали лимонное желе за восемь копеек в железной формочке с зубчиками.