— Это, как раз, не самое оптимальное. Потом организованную группу припояют.

— Что⁈ — он вскочил.

— Скоро будут трясти, вот увидите. И «Елисеевский» и Моспродторг. Поэтому нужно между струй проскочить.

— Откуда информация?

— Так, слухи дошли.

— От кого⁈

— Да ни от кого, чувство самосохранения. Я без денег, в отличие от вас. Поэтому инстинкты работают. А когда сумма доходит до некоторого значительного уровня, и связи налаживаются в органах, включая контору, люди начинают думать, что неуязвимы. И тут раз!

Я хлопнул в ладоши.

— Про то что, ты без денег, я понял. Мне Радько рассказал, естественно, вашу эпопею с обыском. Ананий специально приехал для этого?

— Сказал, что приехал на совещание, но я не сомневаюсь, что кружит он вокруг вас. Сразу в меня впился, как про свадьбу узнал. Я поэтому ещё… ну… насчёт сожительства, понимаете? Он несколько раз сказал, что его цель — это вы.

— Так и сказал? — прищурился Кофман и взгляд его стал колючим.

— Да, сказал, что, мол, Кофмана я, в любом случае, прихлопну. И тебя. Ну, меня то есть. Если я на вас стучать не буду. И вот, в подтверждение своих слов устроил мне обыск.

— А почему ты не отказался от денег?

— Ну, тогда бы он взял в оборот Радько.

— А тебе что за забота? — с подозрением спросил хозяин дома.

— Во-первых, ваш человек, во-вторых, это просто неприлично было бы. Подстава чистой воды.

— Когда речь идёт о жизни, можно заботиться только о семье, а остальные пусть выбираются, как смогут. Ты, конечно, поступил по совести. Но это было неправильно. За поступок уважаю, а за смекалку ругаю.

— Яков Михайлович, посудите сами, я ваших дел не знаю, но будьте уверены, если бы Радько оказался в руках у Ананьина, тот бы вцепился в глотку и вполне мог бы что-то вырвать из Вадима Андреевича. Я решил, что меня он по максимуму давить не будет, ему же не я, а вы нужны. Рычаг давления у него есть теперь. Он этим делом может в любой момент на меня нажать.

— И чего хорошего?

— Ничего, но ваш товарищ не при делах, а у нас есть небольшой запас времени.

— Для чего?

— Время? Время нам нужно для того, чтобы продумать план операции и затем его реализовать.

— Что за операции?

— Нам нужно убрать Ананьина. Не физически, а…

— Его суку можно было бы и физически, — мотнул головой Кофман.

— Давайте подумаем, как мы можем его подставить, чтобы он навсегда вышел из дела и скрылся за горизонт.

— Операцию, значит, — повторил за мной будущий тесть и прикусил губу.

— Да, нам надо убрать Ананьина.

— Ананаса, — кивнул он.

— Как? — не понял я.

— Оперативная кличка пусть будет Ананас. Ну, для конспирации, понимаешь? Чтобы никто не понял о чём речь.