Энсон сардонически усмехнулся, затем больно хлопнул ее по руке.

— Ты мне нравишься, милашка, хотя с физиономией у тебя не совсем в порядке. Думаю, что ты освоишься здесь, на Парадизе, — если немного обучишься хорошим манерам.

— План побега, Энсон.

— Побег невозможен, леди. Шаттл прибывает раз в год. Дистанционное управление с орбиты, Робот-пилот, нервные шокеры от Нового года до Рождества. Никакого побега. Так как там тебя зовут?

— Ся Шан-юн, сволочь.

Главарь ухмыльнулся, и она отпрянула при виде иссохших желтых беззубых десен. На Парадизе не было стоматологов.

— Если ты случайно не владеешь секретом создания Полосатых Дыр, моя дорогая зловонная бывшая гражданка Ся, ты останешьсяздесь до самой смерти. Ты сгниешь, и мы закопаем тебя.

Шан-юн провела языком по нёбу. По какому-то странному недосмотру хирурги оставили ей ее собственные зубы. Она обнажила их в счастливой улыбке, адресованной Энсону, и зашагала прочь собирать своих попутчиков по шаттлу.

Бывалые путешественники знают, что существует лишь одна вещь, более ужасная, чем ожидание багажа у ленты транспортера.

Это когда вы прекращаете ждать свой багаж, потому что эти свиньи все потеряли где-то между Джакартой и Каиром, и вы понимаете, что больше никогда его не увидите.

Ся Шан-юн, Фрида Оделл и прочие преступники с шаттла с трудом тащились по отвратительной, открытой поверхности планеты Парадиз без всякого багажа — вообще-то, у них не было никаких пожитков, кроме надетых на них жалких обносков.

— Необходимые продукты и вещи, которые мы не можем вырастить или сделать самостоятельно, сбрасывают нам с орбиты, — заискивающе произнес бородатый мужчина, обращаясь к Шан. После стычки с Энсоном окружающие смотрели на нее гораздо более уважительно. — На парашютах, никаких контактов с людьми, даже с Роботом-надсмотрщиком. Здесь, на поверхности, запрещены любые механизмы.

Шан проворчала что-то, мрачно рассматривая волосатые зеленые штуки, колыхающиеся над землей, и пожелала оказаться в вонючем чавкающем дерьме уютной мерзкой камеры, которую она делила когда-то со своим близким другом Турдингтоном Джимбо.

Шан-юн хотелось плакать. Но тот, кто заработал репутацию самого крутого в квартале, лишается права на укрепляющие дух рыдания.

Отличное настроение, от которого у нее кровь быстрее побежала по жилам, уже улетучилось. Знать, как сплести Полосатую Дыру, — это одно. А иметь необходимые детали и возможность переплетать нити в измерениях пространства Калузы — Клейна[66] — совсем другое.

— Я застряла здесь, — жалостно бормотала она про себя. — Мне никогда не вырваться. Я останусь плоскогрудой карлицей до конца дней своих.