Черт с ними со всеми. С самого начала глупо было надеяться, что бессмысленный красный шарик из камня и пыли, который люди называют Марсом, окажется его родной планетой. Глупо или нет, но в то же время это была его последняя и наилучшая попытка, славное завершение многовековой упорной работы, искусных махинаций, терпеливого ожидания и нескончаемого существования под покровом тайны.

Начиная с европейской предыстории, он не ставил перед собой легких задач: побуждал, подсказывал, тыкал этих homo sapiens носом, как несмышленых щенков, чтобы они в своем техническом развитии дошли наконец до того уровня, чтобы суметь построить космический летательный аппарат, который долетел бы до пыльно-красного обломка камня в небе; и все это была лишь капля в море по сравнению с титанической работой по созданию общества, просвещенного, образованного, пытливого и к тому же достаточно легковерного, чтобы послать ракету к звездам, причем провернуть все нужно было так, чтобы никто не заподозрил, что их использует — с самого начала и до конца использует — один и тот же никому не известный и никем не уполномоченный индивид.

В конечном счете… Да, так и есть. В конечном счете он был бы состоятельнее три с третью тысячелетия назад,

если бы осел где-нибудь и устроился на работу. «Никогда не поздно начать готовиться к заслуженному отдыху», — кричала ему в уши телереклама; представить только! Если бы он думал наперед. Он нахмурился и стал загибать пальцы, что-то подсчитывая. Если бы он начал с самого первого дня прибытия на Землю, посоветовался с независимым консультантом по финансовым вопросам и получил ипотечный кредит, обеспечиваемый полисом страхования жизни, который, в свою очередь, дает право участия в прибылях страховой компании, сейчас бы он уже выплатил последний взнос и стал владельцем целой планеты.

Вместо этого… Ну, в первые сто лет были только шум, гам, тарарам. Вскоре, когда пришло осознание того, что в атмосфере этой ничтожной планетки он был практически бессмертен, вечно молод и неуязвим, он закружился в радостном вихре, что привело к необратимым изменениям в истории, образованию с полдесятка новых религиозных учений и его личному неизменному пристрастию к сухому белому вину, сыру фета и перевоплощению в различные божества. Что и говорить, повеселился на славу; так продолжалось до тех пор, пока за горло не взяла тоска по дому, и он был вынужден признать горькую истину — да, он все повидал, везде побывал, все перепробовал на этом жалком обломке; а тем временем дома Настоящая Жизнь нетерпеливо притопывала ногой и посматривала на часы, гадая, куда же он, черт возьми, мог запропаститься, подразумевая, что, если он еще протянет, у нее не останется другого выбора, как только продолжать двигаться дальше без него. Если его расчеты были верны, век на Земле приблизительно равнялся месяцу на его родной планете. Общее правило, обязательное для каждой освоившей путешествия во времени расы, заключается в том, что, если ты отсутствовал на планете в течение восемнадцати месяцев и у твоей семьи и работодателей нет оснований считать тебя живым, суд объявляет тебя юридически мертвым, твое имущество распродается, жилье перераспределяется, членство в профсоюзе и подписка в книжном клубе автоматически аннулируются, а невыплаченная заработная плата жертвуется в общественный клуб при департаменте по делам о наследстве Министерства юстиции и в пивной фонд, чтобы покрыть расходы на положенные тебе по закону поминки. Если тебя официально признали мертвым — все, конец, ничего уже не попишешь. Министерство юстиции не укротило бы бунтарские, воинствующие племена и не создало идеальное общество, если бы позволяло элементарным фактам вставать на пути у правовых презумпций.