писал Шантоннэ, стараясь успокоить своего недовольного короля [272] . Филипп слал письма и подарки в знак своих хороших намерений, но безуспешно. Екатерина по-прежнему отказывалась назначить дату отъезда Елизаветы. В итоге епископ Лиможский, французский посол в Испании, намекнул, что Филипп теряет терпение. «Я понимаю желание короля, моего господина, видеть меня, – написала Елизавета в ответ. – Это заставило меня принять решение без всякого сожаления уезжать, чтобы встретиться с ним… если будет на то Божья воля, это случится совсем скоро». 22 октября Екатерина уступила. Елизавете пришлось ехать [273] . Отсрочка, однако, подарила матери и дочери немного времени. Екатерина явно страшилась отправлять Елизавету в Испанию. То, что могло быть горькой радостью при других обстоятельствах – сочетанием гордости и сожаления, что Елизавета уезжает ради великолепной партии, – теперь стало лишь еще одной потерей вдобавок к другим разрывающим сердце обстоятельствам. В течение нескольких недель того лета мир Екатерины полностью перевернулся. Она потеряла Генриха, любимого мужа. Французское королевство потеряло своего короля. Франция, которую она узнала, приехав юной невестой из Италии – сильная Франция, блистающая под рукой ее свекра Франциска I, – исчезла. Ее место заняла Франция, утопающая в долгах, раздираемая религиозными распрями и политическими проблемами, в дрожащих руках ее сына, который цепенел от ужаса на французском престоле. Напряжение и беспокойство царили в королевстве в месяцы перед отъездом Елизаветы в Испанию. Предзнаменования, сопровождавшие ее отъезд, были темными и сулили неладное. К тому же, Елизавета первой из детей Екатерины действительно покидала родной дом. Клод, вторая ее дочь, тоже вышла замуж, но она оставалась при французском дворе. Замужество Елизаветы уведет ее далеко в Испанию. Как хорошо знала Екатерина, испанцы строго следовали протоколу и с необычайным вниманием охраняли женщин королевского дома; как королева-консорт Филиппа, Елизавета не сможет быстро покинуть свое королевство. Когда же Екатерина получит возможность увидеть дочь снова, если получит вообще? Елизавета была «хорошей девочкой» Екатерины, – напишет Брантом десятилетия спустя, – которую она любила больше всех своих остальных дочерей» [274] . Екатерина, скорее всего, имела еще одну причину затягивать отъезд. Консумация брака Елизаветы в июле была чистой формальностью, но скоро все переменится. Поскольку день отъезда уже назначили, слуги торопливо паковали ее приданое, носильщики