не могла иметь опоры в королевстве, поскольку была связана с этой землей только через своего маленького сына. Теоретически она не была заинтересована в приобретении землевладений. Она не имела – тоже теоретически – сети клиентов, которые защищали бы ее. Те же «законы природы», которые определяют женщину как слабое существо, неспособное править, превозносят матерей как любящих по своей природе: королевы иностранного происхождения связаны с королевством не честолюбием или стремлением к власти, а материнской любовью. Незадолго до смерти Франциска советники Екатерины обнаружили ценнейший прецедент. Изучая пыльные архивы, они наткнулись на историю Бланки Кастильской, матери крестоносца Людовика IX, причисленного к лику святых. В 1226 году Людовик унаследовал французский престол в возрасте двенадцати лет. Его мать Бланка правила от его имени до 1234 года, восемь лет защищая королевство сына от мятежных феодалов, отказывавшихся признать его права. И даже когда Людовик уже правил самостоятельно, мать по-прежнему оставалась его надежным советником. Советники Екатерины не могли бы найти более подходящей истории. Благодаря своей материнской любви Бланка Кастильская спасла французское королевство для самого почитаемого короля. У этого исторического урока имелось и другое достоинство: Святой Людовик был предком Бурбонов. Екатерина надеялась, что принцы крови увидят в истории Бланки признание их высокого происхождения. К тому же, возможно, эта история напомнит им, что и сама Екатерина – потомок Святого Людовика через свою мать из того же рода, Мадлен де ла Тур-д’Овернь. Екатерина не враг Бурбонам. Она их родственница и союзник. Они могут довериться ей и передать французскую корону в ее руки. Если противники королевы-матери имели в своем арсенале Салический закон и женскую слабость, то на стороне Екатерины были Бланка Кастильская и материнская любовь. Любовь превратила королеву в хорошую мать, добродетельную и великодушную, готовую защитить своего сына и его интересы. Не были ли его интересы и ее собственными? Именно этот тезис доказывал юрист Жан дю Тийе во время правления Франциска II, защищая место Екатерины рядом с юным королем. «Согласно писаным и природным законам, мать любит своих детей более сострадательной любовью, с более милосердным сердцем и преданно поддерживает их, более внимательно охраняет их тела и их владения, чем какой-либо другой человек, не важно, насколько близок он по крови». Мать, продолжал он, «должно предпочитать всем остальным» [422] . Какой удачной