королевства, поручив ему командование армиями. А самое главное – она также пообещала похлопотать за него перед Филиппом II в отношении утраченных земель в Наварре. (С этого момента Екатерина будет забрасывать Елизавету Валуа тревожными письмами с просьбами о помощи.) Официально они договорились о том, что Антуан будет играть определенную роль в регентстве. Однако Екатерина ясно дала понять, кто реально встанет во главе королевства [427] . Свечи освещали лица собравшихся в зале совета короля Карла; двери были закрыты, стояла стража. Мишель де Лопиталь изложил вельможам дело Екатерины. Однако его речь была лишь представлением. Сделки уже состоялись. Когда Екатерина вошла в зал заседаний, правительство было в ее руках. Вместе появившись за столом, де Гизы и Бурбоны просто признали власть, которую уже вручили ей. Она никогда не называла себя регентом. И не просила Парижский парламент предоставить ей этот титул. Екатерина знала, что ей как женщине скромность может сыграть на руку. Немногие взялись бы утверждать, что она стремится к власти для себя, если она никогда не требовала титула. Она лишь трудилась как «правительница королевства» только для сохранения Франции и власти ее сына – бескорыстный поступок любящей матери [428] . Тем не менее с первого дня Карла IX на французском троне Екатерина по сути была регентом. Когда завершилось первое заседание королевского совета, кардинал Лотарингский взял печать короля Франциска и разломил ее на две части, символизируя окончание правления Франциска. Повернувшись к Екатерине, он вложил ей в руки новую печать короля Карла. Эта королевская печать теперь появится на каждом королевском документе, на каждом эдикте, на каждом патенте. Кто владел печатью, тот держал ключи от королевства. Теперь печать принадлежала Екатерине. Впрочем, если Екатерина считала, что передача власти пройдет гладко, когда королевский совет официально одобрит ее кандидатуру, то она ошиблась. Еще несколько месяцев во власти царил беспорядок. В конце декабря депутаты Генеральных Штатов в Орлеане нехотя одобрили правительство Екатерины [429] . Однако, когда Генеральные Штаты собрались в Париже через три месяца после смерти Франциска, депутаты попытались отменить предыдущее решение. На этот раз в составе преобладали гугеноты и умеренные; они стремились изгнать де Гизов от двора, реорганизовать королевский совет, а роль Екатерины сократить до «опеки над личностью короля и других ее сыновей», то есть фактически до уровня няньки. Регентом они желали поставить