Они нанесли ущерб нашему королевству своими расходами до такой степени, что теперь все лежит в руинах» [446] . Тем не менее, чувства Екатерины к де Гизам были противоречивы. Она не могла без промедления прогнать их от себя: они имели влияние в королевстве, богатство и связи. Держать их поблизости означало возможность следить за ними. К тому же Екатерина, разумеется, не гнушалась использовать де Гизов при необходимости. Порой казалось, что она искренне ценила аристократическое чувство чести герцога и коварное политиканство кардинала. А к Анне д’Эсте и Антуанетте де Бурбон Екатерина всегда испытывала неподдельную привязанность. Однако Мария, королева Шотландии, была совсем иной. Ее заносчивость раздражала, и политика лишь подпитывала растущую антипатию королевы-матери. Екатерина понимала, что де Гизы используют овдовевшую Марию как оружие, полезное для их дальнейших планов – конечно, противоречащих замыслам Екатерины. Юность Марии, корона Шотландии, право по крови на Англию снова делали ее превосходным предметом торга, инструментом для брака, соответствующего амбициям Гизов. Для Екатерины одно это уже делало Марию опасной. Траур Марии завершился 15 января 1561 года. Сняв белую вуаль, она не планировала сразу возвращаться в Шотландию. Несколько месяцев прожив при дворе, она отправилась путешествовать по королевству как бы перед отъездом, посещая своих родственников де Гизов в поисках поддержки. Ее первой остановкой стал замок в Нантее, в 14 лье на запад от Парижа. Оттуда она направилась на северо-восток в Реймс, епархию кардинала Лотарингского, где гостила у тетки Рене, настоятельницы монастыря Сен-Пьер. Немногим позже, в марте 1561 года, тело матери Марии тайно вывезли из Эдинбургского замка и доставили во Францию. В конце концов Мария де Гиз упокоилась в крипте аббатства ее сестры: горькая радость хотя бы так вернуться домой. Однако ко времени этого перезахоронения Мария уже уехала [447] . Мало-помалу она продвигалась на юго-восток, приближаясь к резиденции де Гизов в Жуанвилле. В Нанси, на восточной границе королевства, она посетила дальнего родственника герцога Лотарингского и его молодую жену Клод де Валуа. Мария нашла, что Клод изменилась. Теперь «дерзкая и надменная», юная дама демонстрировала свой брак с величественным Домом Лотарингии как трофей или подарок, чувствуя себя выше Марии. «Ее Высочество имела в виду превзойти и затмить ее Величество, королеву Шотландии», – вспоминал Брантом, наблюдавший этот спектакль. Годы детской дружбы испарились за одну