ночь. Всегда ли Клод питала такие жестокие чувства к своей невестке? Или так же, как Елизавета Валуа, Клод была ребенком своей матери и знала, кому должна хранить верность? «Она надеялась как-то соответствовать королеве-матери, когда они увидятся в следующий раз», – делал вывод Брантом. Он не мог не заметить, что если Клод была гордой молодой дамой, то Екатерина «гордилась еще больше» [448] . А чему и кому была верна Мария? Многие хотели об этом знать. В марте, во время ее путешествия, Марию порознь посетили два эмиссара из Шотландии. Первым был католик Джон Лесли, епископ Росский. Он убеждал королеву возвращаться в Шотландию и заверил, что 20 000 католических солдат помогут ей силой вырвать Шотландию из рук протестантских лордов. Мария одобрила его воодушевление, но испугалась новой гражданской войны в Шотландии. Второй шотландский посланник прибыл от имени протестантских лордов. Внебрачный сын короля Якова V, лорд Джеймс Стюарт приходился Марии сводным братом на двенадцать лет старше. Мария знала его, но не близко: подростком Джеймс сопровождал пятилетнюю Марию, когда она впервые приехала во Францию в 1548 году, но после быстро возвратился в Шотландию, хотя позже также присутствовал на ее бракосочетании. Проповеди Джона Нокса убедили лорда Джеймса, а за годы его вера углубилась. «Один из самых добродетельных аристократов, в котором вера, искренность и благородство царят как ни в каком другом известном мне человеке в любой стране», – говорил о нем Трокмортон [449] . Во время войны в Шотландии в 1559 и 1560 годах влияние Джеймса окрепло. Способный политик и убежденный протестант, он установил близкие связи с единоверцами-англичанами и нашел сторонников среди английских государственных деятелей, таких как Уильям Сесил, Николас Трокмортон и Томас Рэндольф. Джеймс надеялся убедить сестру продолжить политику религиозной терпимости, которой придерживалась Мария де Гиз, или, что было бы еще лучше, самой принять протестантскую веру [450] . На это Мария не могла согласиться. Однако, как ее мать, она согласилась принять протестантские убеждения своих подданных, хотя и не откажется от собственных. Мария почувствовала облегчение, когда Джеймс не стал настаивать на своем. Она поблагодарила его за совет; он поблагодарил ее за аудиенцию и удалился. Мария наивно полагала, что нашла путь к своим шотландским подданным. Она точно так же ошибалась, видя в лорде Джеймсе заслуживающего доверия преданного родственника и полагая, что его верность обеспечивают кровные узы. Мария