Не нравилось мне все это. С Романом мы перекинулись лишь парой слов, а затем его и многих других отозвали — началась новая стычка с протестующими где-то на востоке города.
Полицейских явно не хватало. Много голов слетело с плеч после публикаций файлов Воронова, множество полицейских подали в отставку: и офицеров, и рядового состава. А новых еще не нашли на замену. Лучшего момента для беспорядков нельзя было и придумать.
Домой добирался дворами и переулками, держась подальше от центральных улиц. Таксисты в те районы просто не приезжали. Повсюду встречались группы подозрительных лиц, они шушукались по углам, передавали друг другу бутылки, камни, маски. Везде царила давящая атмосфера всеобщей подозрительности и напряженности.
Смогу ли я остановить все это, просто вернув магию в мир? Просто — нет. Но в любом случае остановить беспорядки придется.
Вернулся домой, когда уже совсем стемнело. А там… дверь оказалась не заперта, хотя я точно помню, как закрыл ее.
Вошел внутрь и на фоне слабого света в окне увидел распятую фигуру, висящую в воздухе.
Не зря меня мучила паранойя весь день. Ой, не зря.
Глава 26
Не каждый раз ловушка срабатывает на следующий же день, как ее установили.
Ну а что делать, если в последнее время ко мне повадились заявляться всякие непонятные личности? На улице меня схватить у них не выходит, вот и применяют такой способ: дожидаются у меня же дома, когда я расслаблен. Ведь это же мой дом. Что мне может в нем грозить? Моя крепость в прошлой жизни была укреплена столь эффективно, что многие недоброжелатели расставались с жизнью еще на подходе к ней. А я в большинстве случаев об этом даже не знал.
Отвык. Честное слово, отвык быть начеку даже дома. Но, спасибо Листницкому, Бурановскому и Торговой Гильдии, я вновь привыкаю не смыкать глаз даже в собственной крепости.
Сволочи. Так и умом тронуться недолго из-за паранойи.
Ладно, с возвращением магии в мир мои возможности существенно расширятся, и я вновь наведу заградительные кордоны.
Ну а пока… можно немного насладиться зрелищем мужика, болтающегося в воздухе посреди кухни.
Свет пока включать не стал — пусть пленник, попавший в расставленную сеть, не видит моего лица. Слабый свет падал сквозь широкое кухонное окно, скругленное сверху. Снаружи валил легкий снег, а темно-оранжевые облака, подсвеченные городскими огнями, неспешно плыли по небу.
— Не знал, что в Нижнем Новгороде принято встречать гостей вот так, — сказал человек, чьего лица я еще сам не видел — был к нему спиной, так как разулся и прошел на кухню к плите.