Глава 17
— Бал? Я не ослышался? — удивился барон, остановив чашку чая у самых губ. — В наше время само понятие бала — анахронизм. Даже если я устрою бал, кто на него явится?
— «Бал» лишь название, — ответил Листницкому. — Суть бала неизменна в любом… — чуть не сказал «из миров», но вовремя одернул себя и сделал вид, что подбираю нужное слово, чтобы пауза не казалась подозрительной, — обществе. Бал, вечеринка, семинар. Подставьте нужное слово, смысл не изменится. Место и время, когда вместе собираются знатные, богатые и влиятельные люди, чтобы завести знакомства или обсудить дела. Понимаете, о чем я, ваше благородие?
Листницкий сделал глоток и поставил чашку на стол. Откинулся на диван, положив одну руку вдоль спинки, и нахмурил седые брови, размышляя.
— Я понял, о чем вы, Максим, — помолчав еще немного, произнес барон. — Я бы мог собрать своих знакомых, поднять кое-какие старые связи, но… зачем?
— Об этом позже. Мне нужен бал, ваше благородие, — твердо произнес я, ожидая услышать четкий ответ.
— Хм… Могу устроить благотворительный вечер, но вот в чем дело… — снова нахмурился барон. Потянулся за чашкой чая, но на полпути передумал. — Где я его устрою? Все мои помещения и здания вы уже видели: коровники, свинарники, заложенное поместье… и поля. Не в поле же, в самом деле?
М-да, действительно. В поле сейчас только грязь со снегом месить. Да и о комфорте тогда можно позабыть, а для аристократов, боюсь, он слишком важен. Так что в словах Листницкого были зерна истины. И ведь я мог догадаться об этом и сам, но до последнего надеялся, что случилось чудо, и Листницкий достаточно поправил свои дела за эти пару месяцев.
Чуда не случилось.
Хотя… почему же нет? Точнее, почему бы самому не совершить чудо? Не за просто так, конечно…
— Эх, было бы у меня мое поместье… — покачал седой головой барон. — Я бы не раздумывая согласился.
— А что, если вы откроете благотворительный фонд на имя вашей дочери, а некий аноним сделает пожертвование, которое позволит полностью погасить все ваши долги и выкупить поместье? — сказал я, тоже поставив чашку на стол.
Повисла тишина, барон Листницкий, не мигая, смотрел на меня несколько долгих секунд.
— Надо понимать… — с хрипотцой начал говорить он, прочистил горло и продолжил более твердо: — этот аноним вы, Максим?
Я молчал. Все было ясно без слов. Смотрел на него, ожидая ответа. Не выдержав моего взгляда, Листницкий отвел в сторону свои серые глаза под покрасневшими веками и встал. Прошелся по комнате, явно ворочая в голове валуны непростых размышлений. Подошел к окну напротив дивана, на котором сидел, прислонился к раме. Серый свет пасмурного ноябрьского полудня упал на его бледное лицо.