— О Давиде Воронове. Я действительно причастен к его смерти, но не убивал его.

— Я не понимаю…

— Давид создал подпольную лабораторию по производству особого состава, дурманящего разум жертв. Я испортил его, превратив в кислоту. Я пытался предостеречь Давида от опрометчивых действий, но он меня не послушал. Разбил бак с запасами и залил подвал своего особняка кислотой. После выделился газ, и все взлетело на воздух. Но вам скажут, что я убил его.

Несколько долгих мгновений Воронов молчал, пытаясь осознать слова Исаева. Тот молча ждал и, судя по его лицу, говорил чистую правду.

— Как… как ты выжил? — спросил граф, но тут же махнул рукой. — Впрочем, это неважно. Мне бы тебя на блюдечке преподнести своему отцу… Он не любит, когда убивают его наследников. За такой подарок, меня возвысят без всякого проекта по синтопиозину.

Воронов ожидал, что почувствует гнев, но в душе было пусто. Ни одна жилка не откликнулась на весть об ужасной смерти брата. Он его не любил и не считал своей семьей. И всегда знал, что этот выскочка кончит плохо. Единственной его настоящей семьей была Алиса, однако долг человека графской крови, да еще столь влиятельного и богатого рода, велел ему не спускать Исаеву его проступок. Однако…

Мысль не успела оформиться в голове Воронова, как Исаев вновь заговорил. И его слова еще больше запутали графа.

— Именно об этом я и хочу вас попросить, граф.

— Я требую объяснений, Исаев.

— Все зависит от того, чего вы действительно хотели, когда поставили меня во главе нового проекта.

— Не понял, — как-то даже для самого себя простецки удивился граф.

Исаев поиграл желваками на скулах и оглянулся на дверь. Из коридора не доносилось ни звука.

— Вы поставили меня во главе нового отдела, дали карт-бланш на персонал и оборудование с задачей улучшить формулу синтопиозина. Для чего вам это? Потому что мне кое-что подсказывает, что вашему отцу это не очень-то и нужно, и он идет сюда, чтобы этот проект закрыть лично.

Теперь уже Воронов посмотрел на дверь — не идет ли кто. Ему вдруг захотелось, чтобы старший Воронов оказался за много миль отсюда. Однако он знал, что пора бы ему уже входить в дверь, но этого не происходило. Будто что-то или кто-то задержали Великого графа.

— Пока мы разговариваем, ваша внучка разыгрывает любящую правнучку перед прадедом. Не знаю, сколько у нас еще времени, — глухим голосом поторопил Воронова Исаев.

— Алиса? — опешил Воронов. — Она отвлекает графа, пока мы здесь?

Вдруг в голове Михаила Александровича что-то звонко щелкнуло. Алиса не просто не любит прадеда, а ненавидит его. Винит его в смерти своей матери, вместе с дедом. И сейчас, ради пары минут для Исаева, она разыгрывает любящую правнучку, которая соскучилась по родственнику.