Мои ноги подогнулись, ниже коленей их словно опустили в кипящую лаву. Не помня себя, лишь одной силой воли заставляя тело двигаться и цепляясь ускользающим сознанием за мысль «Сейчас или никогда!», я подогнул опорную ногу. Почти падая, развернулся и полоснул обрубком по шее Диметрия. Теперь боль пронзила и правую руку, но к моим ногам откатилась отрубленная голова бывшего друга, предавшего меня и все, во что мы когда-то верили.
Из шеи еще стоящего трупа ударил фонтан зеленой энергии. Влетел в стену и расплескался в разные стороны, погаснув навсегда. Тело осело на колени и завалилось на бок. Почерневшее и дымящееся, оно наконец замерло.
Обессилев, я упал на колени. Все было кончено. Вокруг установилась тишина, а вверху сияло золотом магическое Ядро. Во все стороны от него ползли все новые Нити.
Думаю, те бактерии и до других миров доберутся. Ведь все Ядра связаны. Я видел, когда умер в прошлый раз.
Собрав в кулак остатки сил, я пополз в направлении сидящей фигурки Алисы. Золотой свет падал на ее волосы и плечи, делая ее похожей на существо из чистой магии.
Рук я не чувствовал, но постепенно начали возвращаться силы. Правая все еще сжимала рукоять Морвины. Выкинув ладонь вперед и подтаскивая тело, заметил, что ее глаза закрыты. Я мог только надеяться, что не навсегда.
— Ох… — вдруг простонала она. — Два комплекса спа-процедур, Хозяин. Два.
Наконец я дополз до Алисы. Левая рука вовсе не работала, так что полз долго, но за все время девушка не шелохнулась. Оперевшись на правую руку, я заглянул в лицо лежащего на ее коленях Воронова.
При виде меня на бледном, без кровинки лице графа мелькнула слабая тень улыбки.
— Мы победили? — тихо спросил он.
— Да.
— Хорошо… — снова улыбнулся он.
Его глаза закрывались, но он сопротивлялся сну изо всех сил, что у него остались. На лицо его капали слезинки плачущей Алисы. Она гладила его щеки и лоб, не в силах сказать ни слова. Я протянул ей зеленый батистовый платочек, который носил с первого дня нашего знакомства. Тот самый, которым она забинтовала мне изрезанную осколками руку. Постирал его и все время забывал вернуть. Что поделать, я порой бываю сентиментален.
— Позаботься… об Алисе, — из последних сил сказал Воронов. — У нее, единственной из нас, по-настоящему… доброе сердце.
Это были его последние слова.
Эпилог
Три месяца спустя
В лавке пахло медью, травами и поднятой метлой пылью. Это если не считать целого букета запахов, оставшихся после вчерашней работы над зельями. Лучи солнца косым частоколом падали через большие окна, испещренные витиеватыми надписями вроде: «Первоклассная алхимия», «Дешево и эффективно», «Работаем без выходных» и прочих. Пылинки в лучах вспыхивали маленькими искрами.