Я резко развернулся. Одной рукой перехватил нацеленную мне в живот «розочку» из колбы, второй вонзил Морвину прямо в сердце Индуса. Клинок будто в воду вошел — мягко и невесомо. Зато Индус, бросившийся в самоубийственную атаку, весил немало. Пришлось принять на себя вес его тела.

— Ах-ха… — выдохнул он.

Взгляд, обращенный на меня, остекленел, тело обмякло.

— Божечки, кайф-то какой… — плотоядно заявила Морвина. — Хозяин, ты знал, что он попытается тебя убить?

— Очень на это надеялся, — ответил ей, пинком отбросив от себя труп.

Гнев отпускал, хомут разжимался. Втянул сквозь зубы воздух и медленно выдохнул, успокаиваясь. Это было непросто. Адреналин еще бушевал в крови.

— Макс, ты… — подошел ко мне бледный Роман. Он смотрел то на тело, то на меня. — Ты же человека убил…

— Человека ли? — пожал я плечами в ответ. — В любом случае сейчас я не настроен вести философские беседы, Рома. Нам нужно спасти Славика и Лизу.

Друг обескураженно покачал головой, сглотнул и неуверенно кивнул.

— Ладно, хорошо… Куда дальше?

— Дай мне минутку и присмотри за дверью.

Роман снова отошел к входу в лабораторию, а я принялся изучать рецепт этого эликсира.

Мелкий шрифт с трудом читался, но я встал под самой лампой и смог разобрать текст. Когда закончил чтение, несколько минут приходил в себя от шока.

Насколько у человека должен быть одновременно гениальный и извращенный разум? Причем второе сильно превалирует над первым.

Если честно, рецепт этого эликсира удивлял своей стройной, но изощренной структурой. Под стать лучшим алхимикам моего мира, если бы не одно, но — его назначение. Сложнейший комплекс этапов, переходов, осадков, реакций, конденсаций и тому подобного, на грани химии и алхимии, служил лишь одной цели. Полностью подавить волю жертвы. Это было ясно и из слов Индуса, но то, как это реализовали… Так надругаться над искусством алхимии был способен только безнадежно больной человек.

Эликсир с помощью окситоцина, смеси нейролептиков и пары растительных компонентов полностью повторял тот гормональный ураган, который бушевал в крови влюбленного человека. Только усиливал его в тысячу раз. За счет все того же трижды проклятого синтопиозина — вещества Порчи.

И здесь от нее не скрыться.

— Макс! — громко шепнул Роман. — У нас гости!

Прислушался, и мой слух уловил гулкий, но еще далекий стук двух пар тяжелых ботинок. И еще что-то.

— Отпусти, скотина! — закричали женским голосом. Не Лизиным.

Я посмотрел на друга, замершего сбоку от двери, сказал ему:

— Рома, выиграй мне время.

— Что? — опешил он. — Что ты собрался делать?