Товарищи!

Тяжелая утрата постигла нашу партию, наш народ, все передовое человечество. Сегодня мы провожаем в последний путь Леонида Ильича Брежнева — славного сына нашей Родины, пламенного марксиста-ленинца, выдающегося руководителя Коммунистической партии и Советского государства, виднейшего деятеля международного коммунистического и рабочего движения, неутомимого борца за мир и дружбу народов.

Леонид Ильич принадлежал к плеяде политических руководителей, которые выросли и закалились в годы самоотверженной борьбы советского народа за упрочение завоеваний Великого Октября, за осуществление заветов Ленина, за построение социализма в нашей стране, за ее свободу и независимость.

Рабочий и воин, выдающийся организатор и мудрый политический деятель, Леонид Ильич Брежнев был связан с народом кровными, неразрывными узами. Вся его жизнь и деятельность были подчинены служению интересам людей труда. Весь свой яркий талант, всю свою огромную энергию он отдал делу социализма — общества свободы и социальной справедливости, братства людей труда.

Прощай, дорогой Леонид Ильич! Память о тебе никогда не угаснет в наших сердцах. Дело твое будет продолжено в свершениях нашей партии и народа!

Вроде пойдёт… а теперь для Васи что-нибудь попроще…

Товарищи учителя и учащиеся!

Говоря от лица подрастающего поколения Советской страны, хочу выразить чувства глубочайшей скорби по безвременно ушедшему от нас Леониду Ильичу.

Ну и ещё пара предложений в том же духе, а закончить бы так наверно надо:

Спи спокойно, дорогой Леонид Ильич! Молодёжь с честью продолжит начатые тобой дела.

А и хватит, подумал я, откладывая в сторону эти два листка, только надо показать их Оксане, а то вдруг не понравится. А тут и Вася с батарейками вернулся.

— Это чего, это мне? — удивился он, когда я сунул ему в руки его речь.

— Тебе, кому ж ещё, — ответил я, — выучи, а то если по бумажке будешь шпарить, нехорошо выйдет.

Но тут из коридора раздались невнятные звуки, как будто кто-то там задыхался и хотел при этом что-то сказать.

— Ты это слышал?— спросил я у Васи.

— Чего слышал? — не понял он.

— В коридоре кто-то бормочет…

— Ничего я не слышал, — хмуро отпёрся он, — но посмотреть наверно надо.

И мы оба вышли из учительской — направо шёл коридор, упиравшийся в стеклянные двери на лестницу, постоянно закрытые (открывали их только по большим праздникам или во время генеральных уборок), слева-справа кабинеты директора-завуча и физики с биологией, при этом вот последнем ещё и живой уголок имелся небольшой. Шум шёл как раз оттуда, из предполагаемого расположения живого уголка, плюс добавились глухие удары.