— Мы на ваши места сядем, — сказал он с неприятной ухмылкой, — там ближе к окну.

— Не связывайся, — тут же шепнула мне Софья, — я его хорошо знаю, это местный хулиган.

Но меня почему-то заело — чего это разное местное быдло так беспардонно свои условия выкатывает.

— С хера ли это вы на наши места будете садиться? — ответил я с расстановкой, — кто раньше пришёл, того и тапки.

— Чего? — с повышением интонации в конце ответил он (ладно ещё, что музыка громко играла, и на нас пока особого внимания никто не обратил). — А ну сдрисни, прыщ, — так продолжил он свою речь.

Далее слов никаких уже не требовалось, далее должны были последовать действия, я и встал собираясь выйти с этим наглецом для дальнейших разборок. Но нас остановил тот самый синий швейцар, мигом почуявший неприятности для заведения.

— Спокойно, ребята, — возник он из ничего прямиком между нами, — никаких драк в нашем заведении — понятно?

Наглый хмырь как-то сразу поувял, а швейцар взял его за руку и отвёл вместе с подругой (та молчала, как рыба, но по её лицу было видно, что происходящее ей сильно нравится) в другой угол ресторана, там был полностью свободный стол. А я сел на своё место.

— Ой, зря мы сюда пришли, — сказала мне Софья, — он ведь теперь тебя запомнил и будет мстить.

— Пусть попробует, — ответил я, отрезая кусок от мяса, — там посмотрим, кто кого.

— У него разряд по боксу, насколько я знаю, — продолжила она, а я пригорюнился, у меня-то никаких разрядов ни по чему, кроме шахмат, никогда не имелось. — И живёт он в соседнем бараке… на первом этаже.

— А ты-то откуда знаешь, где он живёт? — спросил я.

— Ираида рассказывала, — произнесла она универсальную отмазку — поди проверь, что она там ей говорила.

Настроение у меня испортилось окончательно, и не только у меня, поэтому я предпочёл побыстрее закруглиться и рассчитаться. Назад мы шли, периодически оглядываясь по сторонам, но ничего страшного с нами не произошло.

— Ну до завтра, любимая, — сказал я перед входом в её барак, — сразу после шестого урока выдвигаемся.

— Конечно, дорогой, — поцеловала она меня в щёку, — завтра и мои критические дни должны закончиться.

А когда я почти дошёл до своей хрущобы, из тёмного угла выскользнули две тени и перегородили мне дорогу.

— Ну шо, пацанчик, — сказала одна тень, оказавшаяся тем самым наглым хмырём из ресторан, — поговорим?

А вторая тень, раза в полтора больше первой и по весу и по габаритам, жадно затянулась цигаркой и добавила:

— Ща он у нас землю жрать будет, — после чего оба они гулко заржали.

Я машинально сунул руку в карман, сам не знаю зачем, ведь не было у меня там ничего подходящего, но рука моя неожиданно нащупала какую-то гладкую грань. Вынул эту штуку из кармана — это оказалась пирамидка. Но не та, что у меня сегодня реквизировали КГБ-шники, а другая, размером поменьше и цвета какие-то не те. И символы на гранях незнакомые были, ни тебе твёрдого знака, ни лабиринта, ни знака качества, а совсем уже что-то закрученное и изломанное.