— Моя вилка куда-то подевалась, — сказала Софья.

— Бывает, — заметил я, — найдётся со временем, а пока возьми из набора — в дальней комнате на верхней полке шкафа.

Она встала и ушла в эту дальнюю комнату, но что-то долго её назад не было, я уже было забеспокоился, но тут она наконец вернулась, и вместо вилки у неё в руках была одна из книжек, которые мы с Васей в схроне обнаружили.

— Это что такое? — спросила она со строгим выражением лица.

— Но лё се хефе (не могу знать, начальник), — автоматом вылетело у меня на испанском.

— Кончай придуриваться, — села она на табуретку, — всё ты знаешь.

— Пока Зою искали, — решил расколоться я, — обнаружили вот это дело вместе с Василием.

— Ты хоть представляешь, что это такое? — продолжила она строгий допрос.

— Жизнь 12 Цезарей, — включил дурака я, — автор Светоний.

— Это-то понятно, — протянула она, — я немного копалась в этой теме, когда ещё в педе училась… так вот, самая древняя из сохранившихся книг этой серии, она датируется 9 веком и найдена в немецком монастыре, как его… в Фульде кажется, а у тебя здесь минимум на триста лет более раннее издание. И том совсем другой… а вы и ещё что-то обнаружили со своим Василием? — спросила она.

— Да, конечно, — отложил я вилку в сторону, — там на полке ещё три книги лежат.

Она немедленно метнулась обратно в дальнюю комнату, откуда через полминуты раздалось:

— Ничего себе… Тацит, Энеида и комедии Аристофана, — и она вернулась в зал, разложив всё это добро на моём письменном столе. Всё в прекрасном состоянии — ты не представляешь себе, откуда эти книги могут быть!

— Прямо так и не представляю, — отговорился я, — из библиотеки Ивана Грозного они могут быть, из так называемой Либереи.

— Это хорошо, что ты в курсе, — задумчиво проговорила она, — слушай, а вы ведь наверняка не всё взяли оттуда… ну где вы это нашли, верно?

— В корень смотришь, Софья Павловна, — буркнул я, — не до того было, Зою выручали, а книги так… фоном шли.

— Мы сейчас оденемся и пойдём за остальным добром, — сказала она, — а то я не засну сегодня.

— Да куда мы пойдём, — попытался урезонить её я, — вечер на дворе, через час темно уже будет.

— Хорошо, — задумалась она, — завтра же у нас воскресенье? Вот с самого утра и выдвинемся в экспедицию… и не надо мне возражать.

— Я и не собирался, — пожал плечами я, — а что ты собираешься делать с этими находками, можно поинтересоваться?

— Можно… — ответила она, — мой преподаватель по истории в пединституте, Николай Иваныч Скрынников…

— Помню такого, — перебил её я, — старенький и седенький, забывал постоянно всё.