— Да пожалуйста, — пожала плечами она, — Гай Транквилл Светоний, жил в конце первого и начале второго века нашей эры. Личный секретарь императора Адриана…

— Стой, — сказал я ей, — давай совместим полезное с приятным.

— А это как? — озадаченно спросила Софья.

— Переместимся в горизонтальное положение и уберём излишнюю одежду… в Древнем Риме кажется так беседовали о прекрасном?

— Уговорил, чёрт красноречивый, — ответила она, смеясь и снимая с себя лишнюю одежду.

— Ну так вот, — продолжил я, пристраиваясь сзади, — я что-то слышал про вал Адриана, это в Англии, кажется.

— Ну да, построил он такой, — ответила, громко дыша, Соня и тут же добавил, — ой, не так быстро!

— Извини, слишком увлёкся, — сказал я, настраиваясь на нужную волну, — дело в том, матрона Софрония, что ваши формы действуют на меня чересчур возбуждающе. Как было сказано в Энеиде Вергилия — потому что нельзя быть на свете красивой такой. Особенно прекрасна у тебя попа, если это интересно, — поделился я с ней таким откровением.

— Попа как попа, — озадаченно ответила она… — да, что-то я не помню такого поворота у Вергилия, — отвечала она, всё громче и быстрее дыша. — Ты главное не останавливайся на полпути, Антоний. А вал Адриана… да хрен с ним, и с валом, и с Адрианом, если честно, — завершила она свои исторические изыскания.

— Абсолютно с вами согласен, матрона Софрония, — сказал я, переждав немного. — Но книжки эти таки можно было бы загнать за очень приличные деньги.

— Спасибо тебе, матрон Антоний, — обняла она меня, — вот так бы каждый день было… а книжки мы загоним, это я тебе обещаю.

— Йо интентаре, сеньора (я постараюсь, госпожа), — ответил я, и мы почти одновременно провалились в глубокий сон без сновидений.

----

А разбудила она меня ранним утречком, даже слегка темновато за окном было.

— Вставай, Антоний, — сказала она, тряся меня за плечо, — нас ждут великие дела.

— А кофе будет? — поинтересовался я сквозь сон.

— Глаза открой — на подносе всё стоит, — просветила она меня.

Через пятнадцать минут мы уже были одеты и готовы к дальнейшим приключениям. На улице свежо, конечно, было, но не как в ноябре — устойчивый плюс. Слава ещё богу, что по причине раннего утра никого нам не встретилось по дороге на эту грёбаную Сортировку… вот ей-же-ей, проторил я сюда торную дорожку, четвёртый что ли раз за неполный месяц сюда мотаюсь.

— Вот вагон, в котором я прятался, — ткнул я пальцем в эту сторону, — а вот там Зоя с Волобуевым ховались.

— Так значит она от этого хулигана залетела? — связала концы Софья.

— Во-первых, не залетела, нет у неё ничего, как сказали в женской консультации, — начал возражать я, — а во-вторых, Игорёк прямо на глазах перевоспитывается и превращается в полезного члена общества.