— А ты цыган? Или еврей?

— Я — русский.

— Неет. Так русские петь не умеют, — протянул он, качая головой, но ушёл, довольно ухмыляясь.

И я уже решил ударить по струнам и спеть, наконец «Очарована, околдована», но сбоку нарисовался тип довольно приметной внешности: высокий и худой, через все лицо проходил бугристый шрам, начинался над левой бровью, потом по щеке и заканчивался на шее. Прекрасно сшитый тёмно-синий костюм с планками орденов и медалей, а левый рукав, пустой, пришит к карману пиджака. Я вспомнил, что, когда он шёл, слышал едва заметный скрип: звук протезов, у моего одного деда были такие — ему ноги отрезало электричкой. И самое главное, этот человек напоминал Мельникова и Марину, и я решил, что это брат Кирилла Петровича.

— Олег, — обратился он тихим, едва слышным голосом, так что мне изо всех сил пришлось напрячь слух. — Спойте какую-нибудь песню о войне. Что-нибудь.

— А что именно? — песен я знал много, выбрать было из чего.

— На ваш вкус.

Я обратил внимание на одну из наградных планок на груди мужчины — голубая с синими полосками — «За взятие Вены» и вспомнил песню, которую бабушка любила слушать в исполнении Ярослава Евдокимова «Майский вальс». Когда мы приходили к ней в гости, она обязательно ставила пластинку с этой песней. И мне она нравилась, так что я подобрал аккорды на гитаре. Но я лихорадочно пытался вспомнить, когда эта песня появилась? Вдруг я промахнусь, как с песней Queen? Но если моя бабушка слушала, наверняка, песня старая. Я взял первый аккорд Ля минор, проиграл вступление, ритмично, жизнерадостно:

Весна 45-го года

Как ждал тебя синий Дунай

Народам Европы свободу

Принёс жаркий солнечный май

https://vk.com/audio-2001151675_123151675

Но допеть не успел, после фразы:«А парень с улыбкой счастливой гармонь свою к сердцу прижал, как будто он волжские видел разливы, как будто Россию обнял» мужчина стал белым, как мел, пошатнулся и стал оседать на пол. Я бросился к нему, успел подхватить и усадить на кресло. И услышал отчаянный крик Марины: «Дядя!», она сорвалась с места, кинулась к нему, упала на колени рядом, распахнув полу пиджака, ослабила галстук, из внутреннего кармана вытащила металлический тюбик, дрожащими руками вытряхнула пару таблеток, сунула ему в рот. К нам уже подбежала немолодая женщина в накинутом на плечи халате, схватила за руку мужчину, отсчитала пульс. Из пластикового бокса вынула флакончик темно-жёлтого стекла, вылила на салфетку. И я ощутил едкий запах нашатыря. Мужчина поднял голову, взглянул на меня какой-то странной улыбкой, слабой, но счастливой. На иссиня-белом лице начал проступать румянец.