— Странно ты рассуждаешь. Ничего не строить что ли?

Я промолчал, а перед мысленным взором возник плотный поток не из «Волг» и «Жигулей», небольших грузовиков и пикапов, а иностранных машин: китайских, корейских, французских, немецких и огромные фуры, длинные автопоезда.

Машина свернула на Юбилейный, пронеслась стрелой, чтобы свернуть на улицу, что вела к школе. Наше путешествие закончилось. Я мягко погладил Ксению по руке, она вздрогнула, зевнула, прикрыв ладошкой рот.

— Уже приехали? Так быстро?

Осталось только выгрузить все барахло, что мы сумели захватить в секретной секции ГУМа, а встреча с Галиной Брежневой и её ухажёром, стала казаться мне моим вымыслом, порождённым фантазией.

Ксения вышла из машины, встала рядом, и стала наблюдать, как мы вместе с шофёром выгружаем все барахло из багажника.

— Ксения, ты иди в актовый зал, — предложил я. — Мы тут справимся с дядей Колей.

— Нет, я вам помогу, — тоном, не терпящим возражения, отчеканила она.

Захватив одну из сумок, направилась к входу в школу.

— Упрямая девчонка, — покачал головой Коля, скорее одобрительно. — Все будет только, как она хочет.

Аккуратно мы выгрузили стереодеку, я схватился за ручки сумки и потащил в школу. Как только внёс эту бандуру в зал, заметил ребят, которые возились на сцене. Увидев меня, весело загалдели, замахали руками. Соскочив со сцены, ко мне рысцой подбежал Бессонов:

— Олег Николаевич! Вас директор увидеть хотел! — выпалил, чуть запыхавшись.

— Мы сейчас все разгрузим, и я пойду к нему, отчитаюсь.

— Нет! Нет! Он вас срочно хотел увидеть.

Мне это совсем не понравилось. Тон, которым сказал это Бессонов, выражение его лица, на котором как будто читался испуг. Что могло произойти? Изменилось отношение к постановке? Неприятный холодок пополз по позвоночнику, закололо пальцы рук.

Поставив около сцены сумку с коробкой стереодеки, я предупредил:

— Пока не заводите. Надо время, чтобы согрелось, иначе конденсат будет.

К двери кабинета директора я уже добрался на слабеющих ногах, дёрнул за ручку, но взмокшая ладонь соскользнула. Со второй попытки открыл дверь, просунул нос:

— Арсений Валерьянович! Можно? — спросил, как провинившийся ученик.

— Да, Олег Николаевич, — директор поднял на меня строгий взгляд. — Входите.

Я прошёлся по ковру, отодвинул кресло. Присев, вытащил список вещей, что мы купили и остатки денег. Выложил на стол.

Директор, также хмуря брови, взял бумажку, но возникло ощущение, что он даже не прочитал то, что там написано. Небрежно отложил в сторону. Скрестив пальцы рук, положил на столешницу, а я ждал его вердикт. И напряжение росло, захватывало всю мою сущность, заставляя подрагивать ноги.