С одной стороны я не хотел бы, чтобы кто-то заранее видел наше шоу, это сковывало меня, заставляло нервничать, а с другой все-таки можно оценить впечатление. Я отправился на сцену, она оказалась совершенно пустой, все инструменты убрали. Так что пришлось идти к подсобке, которую теперь закрывала массивная, металлическая дверь, на которой торчала ручка кодового замка. Я перебрал ключи на связке, попробовал открыть, но найти нужный ключ удалось не сразу. Чем-то мне это опять напомнило вскрытие сейфа банка Крамера в фильме «Ва-Банк». Наконец, замок щёлкнул, я с трудом отодвинул дверь, толщиной с мою ладонь. И включил свет. Все сломанное барахло убрали: стол, стулья, дранные тюфяки. Вся аппаратура теперь была разложена аккуратно на столах. Я вытащил коробку усилителя.

— Гена, Петя, вытащите синтезатор, колонки, магнитофон.

Все это расставили на сцене. Подключили к микрофону. Оглядел удовлетворённо все хозяйство, подошёл к синтезатору. Сняв пиджак, повесил его на спинку стула, оставшись только в брюках в полоску — переодеваться не хотелось, так мне нравился костюм, сшитый Ксенией. И она оказалась рядом, предложила, смущённо теребя, оттягивая ворот водолазки.

— Олег Николаевич, давайте споём дуэтом.

— Ксения, я не успел записать музыку, — объяснил я, совсем не хотелось при всех исполнять совсем сырой зонг.

— Ничего, вы сыграете вот на этом, — махнула рукой в сторону Оберхейма, — А я спою. С вами.

— Хорошо, — скрепя сердцем, согласился, чтобы не показаться трусом, поставил микрофон на синтезатор, подключил к магнитофону. — Гена, по моей команде включи запись.

Ксения положила руки на верх синтезатора, бросила на меня ласковый взгляд, от которого я постарался скрыться. Переключил синтезатор в стиле клавесина, нажал на клавиши, извлекая первые аккорды, и начал петь:

Полли, ты — все,

Все, о чем я мог лишь в снах мечтать,

Долго и всласть.

Полли, ты — все,

Все, чем я живу и что люблю…

И Ксения в точности, как я обозначил рисунок мелодии, начала нежно перепевать куплет:

О, Мэкки, ты — все,

Все, о чем могла лишь в снах мечтать,

Ждать и мечтать.

Войди же, войди же, войди же…

Эта нехитрая песенка напомнила исполнение «I Wanna Be Loved by You» Мэрилин Монро в фильме «В джазе только девушки». Голос Ксении несильный, небольшого диапазона в одну октаву, лёгкое сопрано, невероятно сексуальный, вибрирующий, манящий, действовал на меня ошеломляюще, в нём ощущалась хрупкость, наивность и томная, чувственная теплота взрослой опытной женщины, знающей множество способов соблазнения. Девушка, словно пела только для меня. Эта фраза: «Войди же, войди же…» звучала так двусмысленно, что залила меня жаром.