— Есть! Есть! — достала глубокую суповую тарелку и налила рубиновой жидкости из небольшой кастрюльки, и я понял, что притащили сверху, из учительской столовой. Добавила огромный айсберг из сметаны, и выставила передо мной на стойку. — Что вам на второе? Рыбку жаренную, форель. Или гуляш?

— Гуляш с гречкой, — сказал я, ощущая себя, как последний кретин. — Компот.

— А кофейку не хотите? — предложила она, пряча под фальшивой улыбкой страх.

— Хорошо бы.

Когда я подошёл к кассе, увидел маленький поднос с бутербродами с красной икрой, сырокопчёной колбасой, не преминув взять и то и другое, заплатив какие-то сущие копейки, оттащил все своё богатство на свободный столик, ко мне попросились сесть за столик несколько ребят. У них на подносах я заметил тарелки с разнообразными блюдами, и пахли они вполне хорошо.

— Здорово вы им хвосты накрутили! — откусив большой кусок пирожка, одобрительно пробурчал Пётр с набитым ртом.

— Почему вы не жалуетесь директору, что вас тут хреново кормят?

— А смысл? — подал голос Генка, разрезая ножом толстую хорошо прожаренную котлету, в которой я даже заметил наличие мяса. — Пожалуешься, потом только хуже будет. И потом не всегда так. Если Ирина Вадимовна — повар, то все даже вкусно. А если вот так, эта ведьма Тамара, то еда хреновая.

— Вот, а сегодня даже красную икру дали, — Аркаша с удовольствием уминал бутерброд.

— Ага. И сервелат, — добавил Генка, откусив кусок своего бутерброда, начал жевать, зажмурившись от удовольствия.

Почему-то я вспомнил о убийце Тамаре Иванютиной, которая работала в столовой, подсыпала в еду раствор таллия, чтобы дети плохо ели. А сама объедки таскала для откорма своих свиней, на «Волгу» хотела накопить. Правда, история эта произошла в Киеве, но шут его знает, может эта альтернативная реальность подкинула мне ещё одну пакость?

— Олег Николаевич! — за моей спиной раздался голос Таисии Геннадьевны, заставив меня вздрогнуть и развернуться.

— Что случилось опять?

— Хочу сообщить, что двери в актовом зале уже поставили. Вот код для входа, и ключи, — она выложила на столе клочок бумаги, и связку длинных ключей с каким-то очень хитрыми бородками.

— Спасибо, Таисия Геннадьевна, — я с облегчением выдохнул. — Мы сейчас вернёмся.

Она развернулась и с чувством выполненного долга, ушла, а я ещё пару минут не мог прийти в себя от её окрика, и начать доедать борщ.

После обеда мы вернулись в актовый зал, и я увидел, что народа заметно прибавилось. На креслах сидели не только те пацаны, которые слушали Ксению около кабинета физики, но и несколько учителей. Пришла и учительница французского. На предпоследнем ряду я заметил незнакомого мужчину в светло-сером шерстяном жакете с коричневыми вставками из замши, из-под которого виднелась белая рубашка, и разноцветный шёлковый шарфик на шее. На длинном носу у него сидели большие очки в изящной оправе. Модная стрижка, бородка. Он выглядел, как представитель творческой богемы.