Стегаемым пленникам не осталось ничего другого как начать тащить «колесницу» постепенно ускоряясь.

— Быстрее!

Эта не самая человеколюбивая забава вызвала у зрителей бурю восторгов. Они орали и похоже делали ставки на то, чья «колесница» придет первой.

Рус мысленно поморщился. Что-то он про подобные забавы у аваров читал, только вроде они еще не брезгуют запрягать в телеги еще и женщин. Настоящие дикари.

Похоже, что с каганом соревновались всерьез, потому как он пришел к финишу не первым и даже не вторым. Что его конечно не порадовало.

— Плохие кони! Плохие! — в бешенстве стегал он выбившихся из сил и павших на колени пленников. — Вы недостойны оставить потомство ибо от вас получатся такие же плохие скакуны!

С этими словами каган выхватил палаш и в две секунды изрубил пленников под одобрительный рев зрителей.

«Ч-черт, как бы на мне еще плохое настроение не выместил, — с тревогой подумал Рус. — Ему же никто не указ, а зарубит купчишку, так и хрен с ним, их еще много…»

К счастью обошлось. Человек под кайфом быстро переключается с одного настроение на противоположное, так что вернулся он уже снова веселым.

— Так зачем ты хотел со мной встречи, купец⁈

Рус повторил свою легенду с желанием открыть новые торговые пути и попасть в Каспийское море.

— Торговля — это хорошо! Я дам тебе такое разрешение! Эй, Казикет! Где ты там все время бродишь⁈

На зов кагана пришел давешний старик казначей.

— Я здесь, повелитель, всегда подле тебя. Что прикажешь?

— Напиши для него разрешение свободного прохода по моим землям, чтобы никто не смел его обидеть!

— Повинуюсь повелитель, прямо сейчас все сделаю, — поклонился Казикет.

— Давай! А мы пока еще выпьем! Вина мне!

Казначей удалился, а веселье продолжило набирать обороты. Теперь гонки на «колесницах» устраивали авары чином поменьше и они неизменно вызывали оживление если не ажиотаж. При этом при этом «коней» пришедших к финишу последними рубили.

— Охранная грамота, — сказал незаметно подошедший к Русу Казикет.

Рус невольно размотал свиток. Понятное дело, что ничего не понял, но письмо было выполнено какой-то оригинальной рунической письменностью.

— Благодарю…

Веселье тем временем перешло в ту стадию, когда люди становятся практически невменяемыми. Многие уже откровенно вырубились и валялись тут и там. Рус наконец смог улучить момент и удалиться, что называется по-английски, то есть не прощаясь.

Вернувшись на галеру, он был встречен испереживавшейся сестрой, что кинулась ему на шею, да так, что чуть не сбила его с ног. Все-таки как ни имитировал Рус дыхание наркоманского дыма, а все же надышался этой пакости.