— Тархан Чагулали…

— А это?

На этот раз Рус указал на узбеко-киргиза-казаха.

— Тархан Джугайрат.

— А этот?

Теперь Рус показал на типичного европеоида.

— Тархан Расен…

— Замечательно.

Рус улыбнувшись переводчику резко двинул ему в челюсть, отчего тот вмиг потерял сознание и обмяк.

— Пакуем этих троих, — приказал он, в свою очередь пакуя свою жертву.

Дружинникам потребовались считанные мгновения чтобы затолкать кляпы указанным тарханам и спеленать их по рукам и ногам, после чего забросили их себе на плечи.

— В арбу их…

Пленников погрузили в ближайшую «колесницу» кои тут стояли брошенные в беспорядке.

— Уходим.

Так и пошли катя чуть поскрипывающую осью арбу за оглобли. Если их кто и видел, то не дергались и не интересовались подробностями. А с чего собственно интересоваться? У всех свои дела и чужих вроде как быть не должно.

Так и дошли. Сгрузили в лодку пленников и отчалили от берега.

Рус только головой качал в изумлении, не веря в то, что все получилось. Вот так вот просто, пришли, взяли кого нужно и ушли, без жестоких боев, прорывов с тяжелыми потерями и пафосного превозмогания.

Вот уж вправду говорят, что наглость — второе счастье.

Где-то на краю сознания даже как-то обидно было. Готовился внутренне к чему-то подобному и тут такой облом.

Рус едва удержал истеричный смешок.

«Это нервное», — поставил он себе диагноз.

На борту правда вновь занервничал, ожидая что в любой момент пропажу хватятся и начнется знатный переполох с поисками, хотелось тут же отчалить, но нет все оставалось тихо. А двигаться по реке в ночное время это стопроцентно сесть на мель не вписавшись в фарватер, так что приходилось сдерживать свои нервические порывы. Но стоило только забрезжить рассвету как в воду плюхнулись выдвинувшиеся из портов весла, прозвучали команды и галера стронулась с места набирая ход…

25

Погоню заметили ближе к обеду, то есть часам к двум. Гребцам после утреннего рывка требовалось нормально поесть и отдохнуть, ну и просраться как следует, а то активно гребя веслами это как-то делать не очень удобно.

Встали естественно на северном берегу Маныча и наблюдали за бессильным злобствованием авар. Некоторые даже стрелы пытались пускать и они даже долетали, но вред принести не могли, так что быстро перестали, ну или командиры запретили расходовать ценные боеприпас.

Всего преследователей Рус насчитал от тысячи до полутра тысяч человек, две трети из них савиры, а остальные легкоконные авары. Из числа «тяжелых» там человек десять было. Все с парой запасных коней.

Поорав, успокоились и тоже принялись за обед и отдых. Кони твари не железные им тоже требуется передышка.