— Это то, что тебе нужно, да⁈ — заорал я, как сумасшедший. — Это я убил твоих щенков! Я!
Волчица резко втянула воздух, ноздри раздулись. Ее взгляд прикипел к останкам. Запах сородичей, смешанный с моей яростью и потом, сделали своё дело.
Вид останков ее детей приковал ко мне все ее внимание.
— Вот так, — прохрипел я. — Давай… Иди сюда!
Волчица рванула. Молниеносный, смертоносный бросок. Я швырнул мешок с останками с обрыва и в тот же миг прыгнул следом, падая в чернильную пропасть.
Ветер свистел в ушах. Ухватился за какой-то выступ, но грязь и трава поддались под пальцами. Когда тень волчицы закрыла лунный свет, и ее огромное тело, словно порождение кошмара, прыгнуло в бездну следом за мной, я отчаянно зацепился за что-то твердое.
Одна из моих рук ударилась о торчащий сук. Острая боль пронзила ладонь до самого плеча.
Другая рука метнулась вверх, пальцы скрючились, вслепую шаря по скользкой от росы скале. Наконец, они нащупали какой-то корень, впились в него мертвой хваткой. Пробитая ладонь горела огнем, но я тянул, рычал от напряжения, подтягивая свое тело вверх сантиметр за сантиметром.
Волчица взвыла — короткий, яростный звук, оборвавшийся на полувое. Ее огромное тело с глухим стуком врезалось в противоположную стену ущелья, а затем, кувыркаясь, камнем рухнуло в бездонную тьму.
Тупой удар.
Потом еще один. И еще. Звук становился все тише и тише, пока не превратился в едва различимое эхо. Несколько мгновений безумного, затихающего скулежа — и все стихло.
Ни глухих ударов, ни рычания. Только ветер свистел в моих ушах. Допрыгалась, тварь.
Я посмотрел вниз.
— Не стоило трогать моих людей, — сказал глядя в пустоту, после чего напрягся и подтянулся, что было сил.
Выбравшись окончательно, перевалился через край обрыва и рухнул на траву, тяжело дыша. Тело ломило, ладонь кровоточила, но угроза моему поселению была ликвидирована. И это главное.
Полежав немного времени, я отдохнул и встал. Бросил последний взгляд на обрыв, развернулся и направился к поселению, прихрамывая…
Глава 25
— На сегодня хватит, — объявил я, откладывая топор. — Перекур.
— Так ведь только полдень, Князь, — удивился Юлиан, вытирая пот со лба.
— Знаю. Но пашем мы с рассвета, без продыху. И главное — больше половины уже осилили, если не две трети. Так что заканчиваем на сегодня.
— Как скажешь, Князь, — Юлиан, почесав затылок, кивнул.
Я отошел от недостроенной ограды, оглядывая плоды наших трудов. Деревянный частокол теперь дугой охватывал добрую половину периметра поселения, как огромный полумесяц. Мы с Юлианом вкалывали над ним каждый день последнюю неделю, с того самого момента, как прикончили ту волчицу-переростка. С тех пор жизнь вошла в более-менее спокойное русло.