— Думаешь, подобное может повториться?
— Все возможно, князь. Мы все стараемся не повторять ошибок прошлого, но иногда это неизбежно. После войны люди жили небольшими общинами, которые и племенами-то назвать было сложно.
— Но сейчас называют?
— Называют, но они далеко не так велики. И племя сильно лишь своим лидером. Некоторые в Полесье слепо преданы своим вождям, но другие знают себе цену. Они понимают, что если лидер не действует в интересах племени, его можно свергнуть.
— Знакомая история. У меня на родине такое тоже случалось, по крайней мере, иногда. Буду иметь в виду.
— Войны между племенами теперь редки, — продолжила Забава. — Многие из ныне живущих помнят тот ужас. Но как только эти воспоминания угаснут, все может начаться снова. Так случилось со мной.
— А ты всегда можешь сойти с ума и спалить все к чертям до того, как это произойдет, — вставил Кузьма со своего места на телеге. — Прямо как Князь Незмир.
Глава 10
Дорога до Бухты Буеграда составляла километров десять, не меньше. Последние пару из них она стала шире и оживлённее. Караваны тянулись вереницей, все в одну сторону.
На нас особого внимания не обращали, да и мы на них тоже, но ухо держали востро. Чужая земля, чужие правила, расслабляться нельзя.
— Ты тут бывала раньше, Забава? — спросил я, пытаясь выудить хоть какую-то информацию.
— Нет, князь, но наслышана об этом месте, — ответила она, насторожив свои уши.
Было уже за полдень, солнце палило нещадно, когда деревья начали редеть. Мы долго тащились в гору, дорога маячила впереди, но теперь она выровнялась, и перед нами расстилалось лишь бескрайнее синее небо.
В какой-то момент показалось, что впереди высится гигантская, кривая арка, прямо там, где заканчивалась дорога. Сначала я не понял, что это за диковина. Когда подошли ближе, я хмыкнул. Верхняя часть исполинской челюсти, некогда принадлежавшей какой-то морской твари. Сперва подумал, что кит, но я их видел живьем — эта раза в два больше будет. Масштабно.
— Мы на месте, — объявил Кузьма, его мохнатое ухо дёрнулось.
Мы проехали под челюстью, и её тень скользнула по нам. Я окинул взглядом Бухту Буеграда. Мы стояли на краю утёса, откуда открывался вид на бухту длиной примерно в четверть мили.
Пейзаж, конечно, впечатлял. Вода искрилась в полукруглом заливе, окружённом строениями из серого и бурого кирпича, втиснутыми прямо в скалы. Чем ближе к воде, тем плотнее они лепились друг к другу.
Сама вода была усеяна торговыми судами всех мастей, большинство из которых стояли на причалах у самых нижних кирпичных уровней бухты, но многие просто бросили якорь посредине. Деревянные и каменные настилы, мостки, лестницы переплетались между строениями, создавая хаотичное нагромождение проходов. Народ сновал туда-сюда, как муравьи в потревоженном муравейнике. Единственным отличием между зданиями были редкие вывески, висящие над входными дверями, с символами и нечитаемыми каракулями. Одно из самых причудливых мест, что я когда-либо видел. Размах, ничего не скажешь.