— Да ладно, княжич. Для тебя не жалко.

Ефрем стоит в сторонке, рассматривает винтовки. Магазин, правда, уже час как закрыт, но мне тут всегда рады. На тренировке с Ксюней, я упомянул, что финки у меня отсюда. После этого у «Кольчуги» покупателей прибавилось — так прибавилось, что теперь сюда захаживают не только дружинники Опасновых, но и мои зрители. Бесплатная реклама, что сказать. Неудивительно, что Митяич рад видеть меня в любое время суток.

— Ты ж мне такой подарок сделал, — усмехается хозяин лавки. — А если ещё сюрикены мои засветишь в ролике, так и клиентов прибавится.

А Митяич-то не промах. Не просто барыга, а настоящий делец.

Тут доносится глухой стук со входа.

Митяич кряхтит, направляется к входу, хмурясь открывает дверь:

— Магазин закрыт! Табличку не видели?

Я лениво поворачиваю голову, но, увидев, кто стоит на пороге, тут же заинтересовываюсь. Светловолосый гигант, может, винландец. С интересом гляжу на возможного земляка — редко их встретишь в наших краях.

Гигант, сдержанно, с намеком на авторитетность, протягивая слова с винландским акцентом:

— Сделайте исключение, лавочник. К тебе хочет зайти принцесса клана Исаэет — Ингрид.

Митяич аж заикается:

— Пр-принцесса клана⁈

А вот это уже интересно.

Я тоже удивлён и внимательно слежу за происходящим. Уж кто-кто, а я знаю, что винландские кланы редко отправляют своих женщин так далеко от родных земель, тем более — на другой материк.

Митяич осознаёт, кого он только что едва не развернул, и тут же распахивает дверь, вежливо и громко приглашая гостью внутрь.

Ефрем поднимает голову, отвлекаясь от огнестрела на прилавке. Мы ждём с любопытством, и вот — вслед за гигантом появляется она. Стройная, грациозная девушка, на вид лет двадцати пяти, с серебряными волосами, облачённая в изысканное платье, словно из другого времени.

А крошка Ингрид выросла в поразительную красавицу. Хотя немудрено — прошло больше двадцати лет. Тогда дочка старого Ингра была всего лишь ребёнком, едва доставала до стола. А теперь мы поменялись местами наоборот — это я едва достаю головой до стола.

Ингрид входит в магазин, и её взгляд тут же останавливается на мне. Она слегка прищуривается, будто пытаясь вспомнить, где меня видела. Впрочем, разумеется, она меня не узнаёт. Тогда, двадцать с лишним лет назад, я был взрослым мужчиной, а она — ребёнком, которую я частенько баловал конфетами.

Передо мной стоит грациозная женщина с серебряными волосами, воплощение ледяной красоты. В движениях её есть порода, лёгкое величие, свойственное тем, кто с детства привык к власти.