И вот на борт поднимается Ингрид. Я машинально поворачиваю голову, ожидая увидеть её в привычном строгом костюме, но нет — на ней тот же самый костюм для прыжков. Рядом с ней шагает десятилетняя светловолосая девочка, одетая точно так же.

— Позвольте, княжич, представить мою дочь, Астрид, — произносит Ингрид, чуть приподнимая подбородок. — Астрид, это Вячеслав Светозарович. Благодаря его гениальности ты спасена.

Астрид, явно без колебаний, подходит ко мне и внезапно… обнимает.

Я на миг замираю. Девочка старше и выше меня. Ну и крупнее. Она сжимает меня крепко, как будто заключает в какой-то боевой захват, и на полном серьёзе заявляет:

— Ты спас меня. Я твоя.

По кабине проносится несколько удивлённых вздохи. Ксюня хлопает глазками. Ингрид, очевидно, тоже опешила.

— Астрид! — в голосе принцессы укор и лёгкое замешательство.

Но девочка и не думает смущаться. Наконец отпускает меня, наклоняет голову набок и с озорной улыбкой спрашивает:

— А что такое, мам? Разве княжичу неприятно такое услышать?

Я усмехаюсь.

— Значит, мая? Ловлю на слове, плинцесса Астлид.

Астрид хихикает, явно довольная.

— Только после восемнадцати. У нас в клане по-другому не принято.

— Астрид… — Ингрид снова укоризненно произносит её имя, но уже не так строго.

— Да шучу я, шучу, — девочка весело отмахивается и подмигивает мне. Правда ли это была шутка или нет — непонятно.

Я мысленно отмечаю: а у малышки Ингрид озорная дочка.

Пока самолет взлетает, я представляю Ксюню и Ефрема Астрид.

— Плинцесса, это моя суженая Ксюня и сталший длужинник Ефлем.

Астрид с любопытством осматривает Ксюню, а затем, словно между делом, заявляет:

— Я тоже буду прыгать с тобой и мамой, княжич Слава. У нас с десяти лет можно без тандема. Так что я почти взрослая.

Ну конечно. Учитывая её озорные повадки, иначе и быть не могло.

Начинается подготовка к прыжку. Инструкторы действуют быстро, пристёгивая меня к Ингрид. Моей спиной к принцессе спереди. Ноги мои при этом болтаются в воздухе. И вот ремни затянуты, всё надёжно зафиксировано.

Моя голова утопает в мягких, но удивительно упругих полушариях Ингрид.

«Как плотно фиксирует… будто специально подогнанные подушки», — мелькает непрошеная мысль, пока я Астрид лыбится, глядя на нас с ее мамой.

Ингрид легко удерживает меня, будто я невесомый. В её движениях нет ни малейшего напряжения. Конечно. Очень сильная магиня. И очень выпуклая спереди.

Тем временем самолёт достигает нужной высоты. Юрий Юрьевич, глядя на монитор с высотомером, хлопает в ладоши:

— Камера! Мотор!

Весь антураж словно мгновенно собирается в единое целое: оператор поднимает объектив, главный инструктор даёт сигнал, открывается люк.