Мама облегчённо выдыхает:

— Да-да, Слава.

Прежде чем уйти, она оборачивается и с вежливой небрежностью добавляет:

— Правда, мы пойдём тогда. Матрёна Степановна, до свидания. Сообщите, когда завершится расследование инцидента.

— Непременно, Ирина Дмитриевна, — отвечает Ильина, провожая нас долгим, задумчивым взглядом, который обещают, что мы ещё об этом поговорим. Очень буду рад.

Стоит нам только сесть в машину, как мама тут же разворачивается ко мне с Ксюней и в голосе у неё появляется то самое инквизиторское «ну-ка признавайся»:

— Что ты смешал в дымовой шашке, Слава⁈

Я невозмутимо пожимаю плечами, будто и правда ничего особенного не произошло, и выдаю:

— Сахал и зпички. Еще Лупа.

Мама моргает. Потом с облегчением выдыхает и откидывается на сиденье.

— Фух. Значит, зелье никто не определит.

Ну да. Лупа — это раствор, который абсолютно безобиден. Его состав — не уникален, а сам он выветривается через полчаса. Ни одно расследование, никакие анализы не смогут точно установить, что это было. Будет куча версий, но ничего конкретного.

— Слава, но как же твои взрывы! Никто не должен знать, что ты Разрушитель! — всплескивает руками мама.

— Ма! Кода я ласбивал лампи, нико не видел! — отвечаю я с полнейшей уверенностью в том, что не оставил улик. Пусть я не тёмник, но и не световик, чтобы палиться так глупо. — А так как у мя ядло Алкимика, нико и не подюмает, что я умею их збивать!

Мама смотрит на меня с выражением «это утешение или мне пора волноваться ещё больше?».

— Нико не поймаит и Дена, он сщас у Атёма в штанах, — добавляю я, вспоминая про паучка. — Кстати-и, мам, нано ево заблать!

В принципе в раздевалке я уже мог бы забрать Дена у Артема, но не стал рисковать. Вдруг бы Ильина нашла повод провести осмотр моей одежды. Вот бы было попадалово. Сейчас княжна ищет галлюциноген в остатках шашки, а всё дело-то в «Лупе» и Дене.

Мама устало качает головой, массируя пальцами висок.

— Час от часа не легче…

Почему она волнуется? Всё же сработало. Система разрушена. Я гордо расправляю плечи:

— Я не папался!

Мама явно не обрадовалась:

— Что значит, «не попался»? Не о том ты думаешь, Слава. Ты зачем это вообще устроил?

Ах, точно. Мама же не знает про систему и ее козни. Ну, да с ее стороны я выгляжу мелковозрастным вандалом и хулиганом.

— Сядик обижяял Ксюню.

Мама моргает. Один раз. Второй.

— Что?

Поворачиваюсь к Ксюне, требовательно киваю, ожидая подтверждения.

— Ксю, плавда же?

Ксюня тут же утвердительно кивает, её пухленькие губы поджимаются в обиженную складочку, а щёчки слегка раздуваются от негодования: