Вернувшись в дом, поднимаюсь в детскую. Ксюня сидит на полу, аккуратно расставляет кукол в ровный ряд, что-то им тихонько приговаривая. Я вытаскиваю из коробки ещё запечатанную упаковку и предлагаю рациональный вариант досуга:

— Давай в головоломки!

Ксюня поднимает голову, надувает губки.

— А кукли?

Я хмурюсь. Нет, ну серьёзно. Как можно предпочесть куклы логическим задачам? Но тут же замечаю её грустные глаза. Понимаю. Девочке нужна мотивация. Выдох. Ладно. Я сдаюсь ценой малой жертвы:

— Ну-у… ладно! После головоломки — я с тобой в кукли сыглаю. Один лаз только!

Ксюня тут же оживляется, радостно хлопает в ладоши. Отступление стратегическое. Всё ради великой цели — обрушения системы садика. Головоломки — это маскировка, камуфляж перед Ильиной, чтобы княжна думала, будто нам, правда, нужно в ее стрёмные «лучики». Надеюсь, Артём сейчас тоже не балду гоняет, а честно решает ребусы, которые я дал ему с собой.

* * *

Офис «Юсупов Медиа», Рязань

Евгений Евгеньевич сидел в своём кабинете, постукивая пальцами по столу в нервном ритме. Каждый удар по столешнице — как гвоздь в крышку гроба его спокойствия.

В дверь постучали. Он даже не поднял глаз.

— Входи, — бросил раздражённо.

В кабинет вошёл коммерческий директор Константин. Вид у него был слегка измученный, как у человека, который только что разговаривал не с клиентом, а с глухой стеной.

— Позвонил княгине Опасновой, — сообщил он устало, плюхаясь в кресло напротив. — Сказала, что на неделе подумает про контракт.

Евгений Евгеньевич нахмурился.

— Как это — «на неделе»⁈

Константин беспомощно пожал плечами.

— Похоже, Жень, они с ребенком обиделись на тебя. За тот случай с танком.

Евгений Евгеньевич вдруг почувствовал это. Кресло генерального директора под ним пока не шаталось… Пока. Но где-то внутри уже скрипнули первые винтики механизма, который в будущем может его скинуть с сидушки.

Из-за последнего ролика канал и корпорация сейчас утопали в волне негатива. Если ситуация дойдёт до Юсуповых, Никулину придётся лично оправдываться перед светлейшим князем. А это не просто неприятно — это опасно для его карьеры.

Он сжал губы и развернулся к Константину.

— Звони снова через два дня. Может, передумает.

Коммерческий директор лишь кивнул и молча вышел. А Евгений Евгеньевич, тяжело вздохнув, поднялся, открыл сервант и достал бутылку коньяка.

* * *

И снова садик. И снова линейка. Стою за «лучиками» и «работяшками», рядом с Ксюней и Артёмом. Воспитательница что-то вещает, но, как обычно, я её не слушаю. Подмышкой у меня зажата коробка с головоломкой, прихваченная из дома. Сегодня в садике будет не обычный день. Сегодня состоится интеллектуальный переворот.