Евгений Михайлович Глухарёв как-то затесался вечером в их компанию. Разговор шёл о винах — понятно, богема и виноделы, о чём ещё им разговаривать.

— Василий Александрович, а ведь у вас ресторан есть — ну, был. Вы там только своё вино гостям предлагали? — играя бокалом с красным, то подставляя его лучам заходящего солнца, то убирая в тень, спросил Шаляпин у князя.

— Ну почему же. А хотите, случай расскажу? Сам стоял рядом и наблюдал. Распорядителем у меня в ресторанчике был одно время Еремей Антуков. Здоровущий мужик! Казак уральский. Так вот, как-то поговорили мы с ним, и я спустился с крыльца ресторана к авто своему. Тут к Еремею подходит торговый агент.

«Купите это замечательное вино!» — и суёт ему бутылку под нос.

«Красное вино мне не нужно», — отмахивается Антуков, благодушно так, с улыбкой в бороде.

«Ну хоть попробуйте…»

«У меня и так вина больше, чем надо!» — уже чуть менее приветливо.

«Тогда хотя бы понюхайте — прямо из бутылки», — и опять ему под нос.

«Ещё одно слово, и я спущу вас с лестницы!» — Еремей уж и закипать начал, попытался отмахнуться от бутылки, но коммивояжёр этот перехватил её другой рукой — и опять под нос:

«Но это такой замечательный купаж…»

Антуков почесал залитую разбрызгавшимся вином бороду и выполнил свою угрозу.

Агент, скатившись по ступенькам, долго лежит внизу. Кряхтит, ножками дрыгает. Я уже на помощь собрался, но обошлось.

С трудом поднявшись на ноги, субчик отряхивается и вновь взбегает вверх по лестнице, говоря:

«С красным вином теперь мне всё ясно. А что вы скажете насчёт белого?»

—Придумали! — отсмеявшись, помотал головой Андрей Челищев.

— Вот вам истинный крест. А если вам придумок надо, то пожалуйста. Захожу как-то на Бродвее в ресторан, заказал мясо и красного вина бокал. Принесли, по привычке посмотрел вино на свет. Боже святый!

— Официант! — кричу. — Вы принесли мне совершенно мутное вино!

Подошёл. Посмотрел. Говорит:

— Ви таки ошибаетесь, милейший! Вино прозрачное, аки слеза ребёнка. Скорее, это бокал грязный!

Весело с ними вечер провёл.

Многие из собравшихся здесь в ожидании рейса на Москву были людьми в прошлом военными, и оттого питали слабость к лошадям. К их удовольствию, при пансионе имелось небольшое ранчо — целыми днями там пропадал именитый коневод, гусар и спортсмен Владимир Станиславович Литтауэр. Он мечтал поскорее встретиться с другим фанатиком скаковых лошадей и знатоком иппологии маршалом Будённым. Инженеры-строители Егор Павлович Попов и Степан Прокофьевич Тимошенко вместе с архитектором Борисом Ивановичем Рябовым, одним из создателей зданий вашингтонского Капитолия и Библиотеки Конгресса, с интересом изучали лёгкие и красивые здания в колониальном испанском стиле и делали наброски — им тоже уже поступили заказы на различные сооружения в южных регионах СССР. Инициатор всей этой грандиозной суеты, нынешний руководитель Советского Казахстана Пётр Миронович Тишков, как оказалось, имел большие планы по части улучшения облика своей столицы Алма-Аты, больше знакомой эмигрантам под названием Верный.