— Пожалуй, ты права. Но какие-то деньги придется пожертвовать в любом случае. Хотя бы тысяч пять или десять…

— Поверь, милый, эти траты я переживу! К тому же, полагаю, довольно будет и трех…

Честно говоря, Санни меня удивила. Не думал, что она настолько хозяйственная. В чем-то это даже хорошо, что она напомнила мне о семье. Зашился я в делах флота, привык считать миллионами. Так можно и привыкнуть путать свой карман с государственным. Сначала в одну сторону, а потом в другую…

— Пусть будет так. Сегодня уже поздно, а завтра съездим к тетушке и все обсудим. Надо только придумать, как это все подать…

— Об этом не беспокойся. В салоне Елены Павловны и без того все разговоры либо об искусстве, либо о благотворительности. Обещаю, что смогу увлечь ее этой идеей.

— Отлично. Тогда давай поужинаем.

— Ты разве никуда не поедешь?

— Нет. Надоело все к черту. Хочу хоть один вечер провести с тобой и детьми…

— Отчего ты мне прежде не сказал, что собираешься остаться? — на прекрасном лице Санни появилось нечто вроде досады.

— Кого-то ждешь?

— Не совсем. Мне обещали привести одну девочку. Она воспитанница Патриотического института [3].

— Вот как? Как зовут эту достойную барышню и чем она знаменита?

— Машенька Анненкова. Говорят, она очень сильный медиум!

— Не понял…

— Ты разве не слышал о спиритуализме? Очень модное занятие в Свете. Если хочешь, можешь принять участие. Хотя, говорят, она очень пугается мужчин…

— Уволь, родная. Мне слишком часто приходится иметь дело с мошенниками на службе, чтобы встречать их еще и у себя дома. Нет, сама если хочешь, развлекайся, но ради всего святого, не принимай всю эту белиберду всерьез!

— Зачем ты так! — хотела было возмутиться Саша, но я успел закрыть ей рот поцелуем.

Чудны дела твои, Господи. Только что моя дражайшая половина проявила редкостную практичность, которую я в ней к слову совершенно не подозревал, а еще через пять минут, она готова заниматься столоверчением, чтобы пообщаться с духом Марии-Антуанетты!

К несчастью, мои планы побыть с семьей в этот вечер, так и не осуществились. Кто знает, встреть я Анненкову раньше, возможно многих бед в будущем, удалось избежать…

— Ваше императорское высочество, — материализовался перед нами камердинер.

— Что там еще, Кузьмич?

— Курьер из Кронштадта. Говорит, срочное известие…

— Ни минуты для личного счастья. Пусть заходит, чего уж там!

Смутно знакомый мне скороход из Морского министерства протянул плотный конверт с печатью адмирала Мофета. Вскрыв его ножом из слоновой кости, погрузился в чтение и… новости, оказались неожиданно хорошими. Нашим морякам и ученым удалось-таки поднять «Эдинбург». Ну как поднять. Скорее вытащить на мелководье, где его можно максимально облегчить, после чего решить, что с ним дальше делать.