И все же в груди заледенело, как будто его жизнь и он сам и впрямь что-то для меня значили. В голове вдруг возникли детские воспоминания предшественника. Оказывается, не слишком уверенный в себе Костя, любил самоутверждаться за счет своих младших братьев, неоднократно насмехаясь над ними и даже поколачивая. И хотя потом ему всякий раз становилось стыдно, делать этого не прекращал…
— Ваше императорское высочество, что с вами⁈
— Что⁈ — очнулся я, глядя на обеспокоенных штабных.
— С вами все хорошо?
— Вполне.
— Прикажете, возвращаться в Севастополь?
Если честно, хотел отказаться, но потом вдруг понял, что, если не отправлюсь немедля на берег и не попрощаюсь с братом, ни я, ни Костя никогда себя этого не простим.
— Кто сообщил о случившемся?
— С «Молодца» просигналили…
— Я перейду на него. Командование примет Владимир Алексеевич. Приказываю продолжить поиски противника, а в случае нахождения немедленно атаковать и уничтожить. Всем ясно? Выполнять!
— Константин Николаевич, — счел необходимым предупредить меня Корнилов. — Идти без прикрытия эскадры может быть для вас опасно!
— Не опасней, чем сражаться с противником.
[1] Штатный состав полка русской пехоты середины 19 века — 4 батальона в каждом из которых от 700 до 900 младших чинов.
[2] Генрих IV был первым представителем этой династии.
Глава 16
Отпевали Николая в одной из немногих церквей, не получивших до сих пор никаких повреждений от обстрелов — Храме Архистратига Михаила. К слову сказать, мне приходилось его видеть в своей прошлой будущей жизни. Само здание практически не изменилось, если не считать мраморных панелей на стенах, с наименованиями отличившихся во время Первой обороны частей. Проститься с великим князем пришли не только местное начальство, но почти весь гарнизон и местные жители.
Затем тело брата необходимо отправить в Петербург, так что Пирогову с помощниками пришлось потрудиться над бальзамированием. Больше всех горевал, конечно, Мишка, с которым у нас случился тяжелый разговор.
— Это моя вина, — тяжело вздохнул я, когда мы остались одни.
— На все божья воля, — еле слышно ответил младший брат. — Это была наша жертва.
— Может и так. Но, чтобы этих жертв не стало слишком уж много, ты должен вернуться в столицу. Утешишь родителей, станешь опорой Александру. Вокруг него вьется слишком много разной сволочи, а он слишком мягок.
— Ты так говоришь, как будто…
— Никто не знает когда придет этот день и этот час. [1] Война еще не окончена.
— Да, — с необычным для него жаром заговорил Миша. — Ты не щадишь ничьи жизни, ни свою, ни чужие. Каждый день посылаешь людей на смерть…