— Да стихнет это проклятый шторм!
— Вот когда стихнет, тогда можно будет и о дальнейшем подумать. А до той поры, ей богу, не стоит. Право, Константин Николаевич, даже если нам удастся разорить одну лишь Камышовую бухту и, то будет большой удачей! Нанести по Балаклаве удар, возможно, еще и получится, да только пока мы к ней доберемся, начнет темнеть. Тут уж, согласитесь, совсем никакой десант невозможен. А лучше будет завтра заняться французами и если дело выгорит, то послезавтра дойдет очередь и до британцев. Их эскадра наверняка в открытое море штормовать ушла и ближайшие дня три, а то и более, не вернется. Мы же тем временем без спешки управимся…
— Пусть будет так, — устало отозвался я, поняв, что не могу больше спорить. В конце концов, реальные потери противника нам и вправду еще не известны.
[1] Академик Владимир Вернадский. (1863–1945)
[2] Главное депо — штаб армии интервентов.
[3] «Afflavit Deus et dissipati sunt» — Дунул Господь и они рассеялись (лат.) надпись на английской медали отчеканенной в честь разгрома Великой армады. медали.
Глава 10
Ночь перед бурей британская эскадра провела на рейде перед Севастопольской бухтой. Конечно, после памятного налета русских пароходов, вооруженных шестовыми минами это было не безопасно, но иного выхода воспрепятствовать выходам кораблей Черноморского флота не просматривалось. То есть, они, конечно, выходили и, бывало, даже устраивали небольшие перестрелки с патрульными судами британского флота, но, как правило, не долгие, после чего стремительно уходили под защиту береговой артиллерии.
Грядущее ухудшение погоды, разумеется, не было секретом для опытных мореплавателей флота Её величества. Все они ожидали шторма и даже приняли определенные меры, но… подобного разгула стихии никто из них не мог даже предположить. Налетевший с Юга свирепый ветер сначала потащил корабли на Север, срывая при этом снасти, после чего, резко переменив направление, также неумолимо направил лишившиеся способности управляться парусники к берегу, где многие из них и нашли свою погибель.
Немногим лучше обстояли дела у пароходов. Работавшие на пределе своих возможностей машины с большим трудом выгребали против ветра. Но хуже всего пришлось колесникам. Из-за качки то и дело получалось так, что одно колесо оставалось погруженным в воду, а второе молотило по воздуху, из-за чего их непредназначенные для подобных нагрузок двигатели вскоре начали выходить из строя.
Лишь самым удачливым капитанам удалось увести свои суда в открытое море и перештормовать там. Пусть их корабли болтало как щепки, отчего многие лишились не только такелажа, но и мачт, зато им не угрожала опасность быть выкинутыми на берег. А вот флагманской «Британии» с самим адмиралом Дандасом и офицерами его штаба на борту повезло куда меньше. Потеряв одну за другой все мачты, он все больше приближался к берегу, пока его, наконец, не выбросило на песчаный пляж близ Камышовой бухты. К счастью, крепкий корпус корабля выдержал это издевательство, и можно было надеяться его спасти. Однако для этого следовало пережить шторм.